Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Глава 1

Событие первое

Бесплатный сыр только в мышеловке? Нет, это про другое. Но, что это мышеловка — тут чего гадать. Самая настоящая. Сам себя Коська в неё загнал. Зачем загнал? И не сказать, чтобы конченный дебил, так полудурок. Хотя даже вот и сейчас, стоя на барбакане мышеловки, Коська план, который его с войском сюда загнал, признавал вполне действенным. Да чего там, здоровским был план. Планище. Куда там Барклаю. Он позволил всему отряду ростовскому оказаться практически в тылу у татаро-рязанского войска. Иван Владимирович Пронский наступал от Рязани на Серпухов по прямой, и Коломна осталась если не в тылу, то на самом юго-востоке наступающих сил, на правом фланге. И татары с рязанцами, сосредоточив все силы на Серпухове, Коломны не тронули. Хотя Коломна ближе к Переяславлю-Рязанскому, и руководи Константин Иванович вражьим войском он бы двинул его как раз на Коломну. Но нет, те двинули на Серпухов. А Коська даже не в самой Коломне был, а в форте, где в прошлом году ещё порох делали, да даже зимой этого года ещё делали. Форт все два года расширялся, строился, обрастал пристроями. Потом забор переносили и пристрои оказывались внутри форта. Правда, из-за этого две сторожевые вышки оказались внутри ограды и только башенки над барбаконом и новую башню на противоположной, ближней к реке стороне форта, можно теперь назвать рубежами.

Пять сотен ратников без малого и сто повозок с возчиками, естественно, даже увеличившийся форт вместить не мог. В… крепостцу с трудом можно было загнать половину телег и сотни полторы всадников. Да и то, уже понятно, что в такой тесноте — это не войско, а мишень.

Демид, Андрий и Касьян, который брат Касторий, со своими партизанами и лучниками ушли в дозор, а остальной люд и вои и возчики и жители двух соседних селищ принялись за строительство засек.

Противу конницы ведь огромных каменных стен не нужно, два сосны или ели положенные параллельно и ещё одна треугольником на них уложенная и всё, генуг гегенубер, никакая конница не пройдёт, а лучники — стрельцы, стоящие за этими елями или соснами с нашенской стороны, отобьют у желающих спешиться татаровей охоту эту самоубийственную. Тут нужно несколько сотен, а то и тысяч этих пешцев, лезущих на загородку одновременно.

И что? Чем план плох? Есть база в тылу у противника и высылай себе спокойно спецназовцев на мелкие нападения на ворога и обязательно, чтобы ворог погнался за пятью, скажем, партизанами «отмороженными» и налетел на пять десятков лучников и полтора десятка «партизан» с пищалями, луками и арбалетами, да и не всё, даже с тремя кулевринами. А если татаровей уж совсем много, что невозможно почти, то отступят к форту. А тут ещё четыре сотни воев и две из них уж точно лучше даже нукеров экипированы и подготовлены.

Не, план был вполне рабочим. Басурманов и ренегатов в сумме всего восемь тысяч и их количество расти не может, может только уменьшаться. Не придёт ни смена, ни подкрепление.

И тут, как всегда, Господь на небе, наверное, вон за тем облаком скрывающийся, услышал про планы Коськи и решил посмеяться. Какой-то мелкий разъезд степняков подскочил к Коломне и народ, шедший из окрестных селищ и деревенек туда под защиту стен, увидев поганых, развернулся и дернул в лес. И Господь направил их прямо к пороховому заводу. А тут крепость строят, воев больше, чем в Серпухове и Коломне вместе взятых, да ещё целый князь имеется и четыре опытных хельга с ним. И продуктов у того князя хоть… много.

Бамс и число обитателей форта удвоилось. Бамс и утроилось. Бамс и человек… тысячи две точно. И скот ещё, и телеги. И татаровья на хвосте.

Понятно, что поганых перебили, да вот только не всех. Их два отряда было по сотне человек, ну, сотня полегла. Остальные ушли. И теперь, сто процентов, вернутся с подмогой басурмане.

Плюс только один, вместе с полутора тысячами ртов прибыло примерно четыре сотни правых рук, способных держать топор. И примерно семь сотен спин, через которые можно перекинуть верёвку, чтобы тащить ель или сосну.

И командиры есть, и топоры есть и даже лошади, чтобы помогать деревья тягать. Коська, как мог, строительство Ноева Ковчега сухопутного наладил, а сам стоял на барбакане и плевался, такой замечательный план был… и превратился в мышеловку. Теперь в случае подхода серьёзных сил ренегатов с татарами не уйти, теперь гражданских нужно защищать. Теперь не вылазки замечательные на супостата с нанесением ему серьёзных потерь, не неся их самим, а только оборона до последнего защитника или последнего нападающего.

Была, правда надежда, что Серпухов, там далеко, вёрст за семьдесят, продержится и Коломна в десяти верстах тоже какое-то время удержит ворога, а потом поганые пойдут на Владимир или на запад в Звенигород, а их никчемный лагерь беженцев оставят в покое. Но глядя на небо, где облака причудливо выстроились в улыбающуюся беззубым ртом харю, Коська понял, что хрена с два, чудеса по пятницам, а сегодня четверг. И после дождика, пусть и мелкого, что час назад прошёл.

Не, ну, оборона и оборона, но вот диверсантов, чтобы спровоцировать нападение теперь точно не пошлёшь. Партизаны вернулись после удачной вылазки на Серпухов. До самого города не добралась, искали место для привала и наткнулись на привал татаровей. Большой отряд двигался куда-то отдельно от основных сил. Ночью их и обстреляли из всего, что было, даже все три кулеврины дробом бахнули. Но на удивление, татаровья не побежали, а стали из луков отстреливаться и прикрылись лошадьми от стрел. Силы несоизмеримы и пришлось отступить. Но что Демид, что Андрий уверяют, будто не менее двух сотен убили или ранили. Место мол неудобное. Нет леса. Река и поля вокруг. Был бы лес так и всех бы положили. Ну хоть у самих нет убитых, а раненых Коська с учениками быстро в строй вернул.

— Демид, вышлите разведку к Коломне и Серпухову, в бой не вступать, если есть хоть один шанс, что кто-то из ворогов сбежит. Может пару дней не тронут нас, успеем засеки закончить.

— Понятно, княже. А с