Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

остатков предыдущего патрона, потом сунуть следующий шёлковый цилиндрик и пропихнуть его до конца другим концом шомпола. Теперь порох на полку. Сто… наверное, и двести даже тренировок и несколько боевых применений пищалей, довели процесс до автоматизма. Мозги отключены. Они уже соображают, что делать после выстрела. К луке седла прислонено длинное толстое кавалерийское копьё. Такое же как у всех ратников. Коська его использовать не планировал. Ну, Чапай же объяснил, что командир на лихом коне впереди отряда — это глупость. Нужно руководить боем, а не лезть под пул… под стрелы ордынцев. Но копьё Коська с собой взял, как пример для подражания, а то многие, особенно партизаны не хотели себя этим оружием обременять, дескать, стрела в сто раз надёжнее ворога с коня ссадит. Зачем эту древность тяжёлую таскать. Лучше ручницу везти, эта штука тоже одноразовая, но зато убьёт ворога в упор-то гарантированно. Но Константин Иванович про польских гусар читал. Пока нужно копьё. И ещё пару веков точно будет нужно. И вот не ошибся, сейчас копейный удар его дружинников, по сути, решил исход сражения в пользу ростовчан.

Бабах. Целиться не нужно, ближайший всадник с занесённой для удара саблей всего в семи — восьми метрах.

Конь прянул на дыбы, а конника повалило силой выстрела сначала на спину лошади, а потом и на землю уже сам жеребец сбросил. Чего это благородное животное будет на себе трупы возить⁈ С пятисантиметровой дырой в груди не живут.

Отдачей Коську опять бросило спиной на кусты. И эти гады подвели, не отпружинили его назад к лошади. Они раздались и ещё и сжали с боков, мешая парню подняться. Бедою бы всё закончилось, но лошади двух выживших всадников шарахнулись от звука выстрела почти в упор и татаровьям потребовалось тоже десяток секунд чтобы с ними совладать и направить вновь на урус-шайтана. Касьян же, выпутавшись из кустов, бросился к Орлику, в отличие от ордынских лошадок только чуть дёрнувшегося от выстрела над ухом, и схватил копьё. Три метра примерно длинна и длинный обоюдоострый наконечник. Глефа, скорее, чем копьё.

Им и встретил ударом в грудь парень следующего всадника, обогнувшего его стратегический куст. Ордынец был в кольчуге. Простой удар рукой копья она бы выдержала. Но Касьян и не собирался железками в человека тыкать. Он упёр древко копья в землю и направил только остриё на грудь всадника.

— Самообслуживание у нас.

Ордынец сам налетел на острие и своей массой и моментом и кольчугу разорвал, и погрузил на тридцать сантиметров до перемычки сталь в себя. Это же копьё продолжая упираться в землю его сбросило с коня на землю прямо под ноги лошади третьего басурманина. И это дало Коське ещё чуть не минуту времени. Ордынец никак не мог с лошадью совладать, она вертелась, вставала на дыбы, но по человекам идти отказывалась.

Князь Ростовский сначала меч полуторник из ножен вынул, но увидев такой подарок, воткнул его перед собой в землю и потянул за древко копья, пытаясь освободить от бездыханного уже тела. Поддавалось копьё плохо. Даже татарина ближе Коська подтащил, не желала сталь плоть покидать, желала кровушки испить вволю. Или, что правдоподобней, в звеньях кольчуги застрял наконечник. Ещё подтянув тело к себе, Коська упёрся сапогом в грудь поганого и только после этого, хлебнувшее вражьей крови лезвие, со скрипом металла о металл вылезло на свет божий.

Вовремя. Третий ордынец сделал полукруг и заехал Коське в тыл. На пути был переломанный куст колючий, наверное, боярышник. Он мешал ордынцу достать Коську саблей, и всадник махнул ею пару раз, срубая ветки.

В это время князь к нему и повернулся, уже держа копьё в руках.

Событие шестое

Тычок копьём, единственное, что Коська успевал. Понятно, что без замаха и против кольчуги не вариант. Не пробить. Но ничего другого просто не успеть. Ордынец в это время замахивался уже для сокрушительного удара по пешеходной тле каким-то фантастическим способом, убившей двух его людей. Именно людей. Басурманин явно был из командиров. Он и не в кольчуге был, а в бахтерце, копьё скользнуло по металлу пластин и упёрлось в промежуток между ними чуть не у горла. Всадник, получив тычок, махнул саблей мимо и, более того, выронил её, взмахнув обеими руками сохраняя равновесие.

И Коська шанс не упустил, он ткнул остриём глефы в морду животного в чёрный шершавый нос. Коняшку было жалко. Красивая рыжая кобыла явно в родстве была с теми аргамаками из табуна Урук-Тимура из рода Ширин. Если не аргамак, то сестра двоюродная.

Лошадь отпрянула и взвилась на дыбы одновременно на задних ногах прыжок назад совершая. Всадник и так был временно выведен из состояния равновесия, а тут такой неожиданный прыжок. Однако степняк не зря родился в седле и всю жизнь в нём провёл, он удержался, обхватив шею кобылы руками. И всё бы хорошо, но Касьян в это время третий раз ткнул своим копьём. В этот раз удар пришёлся в шею животного, и кобыла от боли завалилась на куст колючий и видимо иголки сильно в неё впивались, так как лошадь забилась со всей силы пытаясь вскочить. А вот татарин вскочить на его беду попробовал отдельно от лошади. Напрасно он это. Сотни килограмм взбесившегося веса раз за разом вминали его копытами и крупом всё больше и больше в куст и землю. Наконец лошади удалось вскочить на ноги, и гневно обзывая и кусты, и людей на своём лошадином, отбежать на свободное место.

— Кто к нам на коне придёт, от коня и погибнет, — сунул кончик пики в лицо поганому Коська. Татарин попытался закрыться руками стоя в позе собаки, но рука не успела, остриё вошло в щёку, легко распороло её и погрузилось дальше, дойдя до задней кости черепа. Татарин выгнулся, потом завизжал и затих.

Князя пошатывало. Пришлось на копьё опереться, чтобы не сползти в примятую траву и колючие обломанные ветви боярышника. Вроде чуть больше двух минут бой шёл, а энергии столько выплеснулось, что и мокрым, как мышь какая-то неизвестно почему, стал и ноги подгибаются, призывая прилечь на травку зелёную отдохнуть.

— Считаем до десяти и идём заряжать пищаль, — просипел себе под нос Касьян и принялся считать.

На десятом он выпрямился и повернулся