Сын помещика 9 (СИ) - Семин Никита

14 октября 1859 года

У вас когда-нибудь были «приветы из прошлого»? А если это — не ваше прошлое? Вот я могу теперь с уверенностью заявить, что у меня такое случилось.

Письмо, врученное мне отцом, было от Николая Ильича Северина — учителя в закрывшейся ныне гимназии, из которой возвращался прошлый Роман до моего попадания в его тело. Николай Ильич обучал будущих аграриев севообороту и сельхоз культурам. А с прошлым Романом у него была договоренность, что тот ему напишет о результатах внедрения в дела поместья того, чему научился. Северину это нужно в рамках какой-то научной работы. Альтернатив у Николая Ильича на эту «должность» почти не было — большинство выпускников гимназии пошли по чиновничьей части. Это кстати одна из причин, почему гимназию закрыли, и Роман был из последнего выпуска. Собственного финансирования не хватало, а государству для пополнения бюрократического аппарата было достаточно выпускников и из иных учебных заведений, зато наблюдался острый дефицит в толковых земледельцах. Вот если бы все ученики гимназии пошли в агрономы или просто применяли полученные знания на практике — тогда бы империя поддержала заведение финансово.

Но это так, небольшое отступление в моих мыслях, когда я пытался разобраться, с чего вообще бывший учитель мне написал. Николай Ильич же в своем письме напоминает мне, что ждет моего отчета в рамках нашей договоренности. А также готов приехать и сам, если результаты у меня впечатляющие, или прибыть по весне в том случае, если мне удалось уговорить отца на переход к ведению хозяйства «по-новому».

Я вспомнил, как считал несколько месяцев назад, что смогу существенно поднять урожаи за счет знаний из тетрадок своего предшественника. И как забросил практически эту тему, переключившись на другие проекты. Из нововведений — только всякий инструмент на конной тяге приобрели. Ну еще коноплю второй раз посадили. Надо кстати узнать у Еремея — высохла она, и начали из нее ткань делать или нет?

Но письмо требовало ответа, и затягивать с этим я не стал. Честно написал, что изменением севооборота не занимался, однако готов принять Николая Ильича в нашем поместье по весне перед посадкой. Отец тоже одобрил этот визит. Все же сеять под руководством специалиста — не то же самое, что самому пытаться по тетрадке это делать. Тут же по месту надо смотреть — какие культуры подойдут, и в каком месте их лучше высадить. Дополнительно в письме попросил Северина написать — если он согласен, то каких семян нам следует прикупить к посеву.

— Тихон! — позвал я парня, когда отдал отцу готовое письмо.

— Здесь я, господин, — вышел он из столовой. А до того видать во владениях Марфы был. Следует правилу — подальше от начальства, поближе к кухне!

— Сбегай до батюшки Феофана, отнеси ему те тетради и чернила с карандашами, что мы по его списку купили. Да сообщи, чтобы искал телегу — колеса привезти.

Парень понятливо кивнул и исчез за дверью, ведущую на задний двор. Про список священника я не забыл. Вчера после разговора с Михайловым и отправился все покупать. Да к Фролу заскочил — кому как не этому местному «автомеханику» знать, где колеса для телег можно приобрести. Он же и пообещался их отгрузить, были у него в наличии запасные. Мне их только везти было не на чем, но тут я решил, что раз священник почти все вопросы по транспорту решил, то и с доставкой разберется. За колеса уже все оплачено, только забрать осталось. Как и за крепеж для осей да оглоблей.

И раз все заняты, пойду, порадую Михайло, что нашел ему временного учителя, и он отправляется «в командировку».

Порт Царицына

Петр Егорович нервничал. Вчера к вечеру прибыла инспекционная комиссия, расследовать причины фактически оставления им постовой службы. Очень оперативно, что лишь добавляло переживаний. В каком они будут составе, настроении, успел ли им кто уже что-то «шепнуть на ухо» или нет — важна каждая мелочь.

Состав у комиссии был внушительный — аж девять человек! Причем среди них присутствовал даже сам исполняющий обязанности управляющего морским министерством Николай Карлович Краббе! Выше него среди моряков только Великий князь Константин Николаевич. Скородубов поежился, когда увидел его, шагающего уверенной походкой по пирсу. Крепкого телосложения, с черной длинной бородой, выбритой по центру у подбородка — новая столичная мода — с целой россыпью наград на мундире. По слухам, после Крымской войны этот контр-адмирал благоволит лишь к судам с паровыми котлами и бронированием корпуса. Ни того, ни другого их «Тарантул» не имела. Шхуна была старой постройки, еще парусной. К тому же малого класса. Как бы это не сказалось в негативную сторону.

— Григорий Иммануилович, — начал раздавать приказы адмирал еще на подходе к кораблю, — проверьте состояние команды. Сергей Васильевич — осмотрите корабль. Дмитрий Николаевич — на вас проверка документации. Николай Александрович…

Когда Краббе разослал всю комиссию по кораблю, он обратил свой взор уже на самого Скородубова.

— Полагаю, именно вы — капитан этой шхуны?

— Точно так-с, господин контр-адмирал! — щелкнул каблуками Петр Егорович.

— Пройдемте в каюту. Расскажете мне, на каком основании вы самовольно оставили патрулирование Каспия, существенно ослабив наши силы в этом регионе.

Голос Николая Карловича был требовательным и не терпящим возражений. А уж тон — холодным и обвиняющим. Начало проверки уже не нравилось Скородубову. Похоже, успели контр-адмиралу шепнуть что-то нелестное про мужчину, или все же «виноват» тип вверенного ему судна? Как бы то ни было, а отчитываться надо. И Петр Егорович повел контр-адмирала в свою каюту, на ходу начав оправдываться.

Дом Михайловых

Борис Романович вернулся домой в прекрасном расположении духа. Дело, которое затеял Винокуров, было с одной стороны совершенно новым, что накладывало свои риски. Обычно никто за подобное не брался, ведь неизвестно — будет ли спрос, окупятся ли затраты и в какой срок. Но с другой — оно несло не только потенциальную финансовую, но и политическую прибыль. А это уже совсем иной разговор. Ради такого можно и несколько лет в убыток поработать. Уж кому, как не главе дворянского собрания, это понимать!

И его настроение не смог испортить даже факт нахождения Арины не с мужем, а у них дома.

— Папа, мы решили — развод! — с порога заявила она мужчине. — Это окончательно и бесповоротно!

— Хорошо, — спокойно кивнул Борис Романович, — только прошу, дочь, не спешите озвучивать это. Вы же не делились пока ни с кем такой новостью? — спросил он подозрительно.

— Нет, — смутилась Арина. — Мама просила тебя дождаться.

— И это правильно! — облегченно выдохнул мужчина. — Надо подготовить мнение в свете в правильном для нас ключе. В субботу я иду на именины дочери Николая Степановича. Ты пойдешь с нами, но представим тебя там в первую очередь, как мою дочь, а не Перову. Люди поймут намек и не удержатся от вопросов. А вот что им говорить, мы сейчас с вами и обсудим.

— Михайло, танцуй! — с порога заявил я, оказавшись на подворье плотника.

— Вы сурьезно, барин? — с удивлением и опаской спросил он меня.

— Научишься ты кареты чинить! — продолжил я, не обращая внимания на его вопрос.

— Правда чтоль? — уже более радостно отозвался мужик. — Меня в ученики возьмут?

— Нет, — покачал я головой, — мою карету будешь делать, но под руководством мастера. Да ему самому помогать. Полдня карету чинишь — полдня на него работаешь. Уж всяко нахватаешься премудростей, не дурной же?

— Как есть научусь! — тут же охотно закивал мужик и перекрестился, подтверждая свои слова.

— Вот и славно. Собирайся, скоро поедешь.

— Дык… — растерялся он, посмотрев на грабли, которые чинил. — А как же струмент?