Ольга Чигиринская - Шанс, в котором нет правил [черновик]

— Енотище, дай маркер. Допишу «все ушли на фронт».

— Нет у меня маркера.

Энеевский комм дернулся, издал короткий взвизг и замолк. «Не взрыв, а взвизг… именно так кончается мир…»

— Кто?

— Хранитель…

— И?

— Знает. Работает. Через 40 минут.

— Отлично, — Цумэ извлек из черной «переметной сумы» две плоские коробки, из них — два «блина» мороженой пиццы. — Сорока минут нам как раз хватит позавтракать и подумать, что мы будем делать, если хранитель облажается.

— Игорь, — спросил Антон, — а ты уверен, что он вообще будет что-то делать?

— Да. — Цумэ внизу возился с печкой. Позавчерашний кошмар всплыл на секунду — и нырнул обратно. — Я совершенно уверен. В страшном сне не нужен Москве сейчас весь этот… Даже если мы ошиблись и там ничего не варится, все равно не нужен. Просто сделать вид, что ничего не произошло, они не могут — ЦСУ не им, а Аахену подчиняется, и закон о терроризме — всесоюзный. Но если они хоть щелочку углядят — они туда пропихнут весь вагон и тележку.

— Но если все-таки? — спросил Антон. — Если… если его в конце концов просто сожрут? Вместе с его патроном? Если… — словно какой-то престиджитатор швырял в Антона игральные карты, и всё сплошь пиковые тузы. — Если это атака на них? В расчете на то, что Волков пойдет на нарушение союзного закона?

— А он может? — вскинулся Эней.

— Ты знаешь… мне кажется… что он мог бы. Я потом объясню. Когда время будет. Если будет.

— Может быть, я дурак, — сказал Эней. — Но мне приходит в голову только один выход. Устроить не менее впечатляющий гармыдер и взять завал Лотереи на себя. Тогда, может, гоняясь за нами, просто забьют на них. «Тэнтю» — более ценный приз.

— Не сработает, — медленно сказал Антон. — Если только… Если только не утечет, что мы уронили Лотерею, чтобы спровоцировать резню. «Чем хуже, мол, там лучше» и «вставай, проклятьем заклейменный».

— Ну и утечет, — пожал плечами Цумэ. — Тут же все от нас зависит: что мы решим упустить, то и утечет, верно? Да, нас все проклянут и пошлют на все буквы. Но мы-то знаем, как оно на самом деле. И верховная инстанция знает. А на мнение остальных начхать.

Пицца уже пахла ароматно — укропом, чесноком, ветчиной. Со щелчком открылась дверь духовки, Цумэ поставил тарелку на стол.

— Так что подкрепляйте, коллеги, силы, и начинаем думать, какую бы нам пакость погромче учинить… Антон, ты почему чай не поставил?

— Я… — Антон облизнул губы, — сейчас…

«Werewolf, а у тебя девушка есть? Скажи, а ты бы умер за нее?». Я бы умер… но я бы не хотел, чтоб она считала меня придурком и маньяком…

— Давай, ставь. И не смей брать этот… как его… в общем, траву твою.

Игорь говорил — весело и решительно. Потому что Эней молчал.

— Чтобы нам поверили, что это мы уронили Лотерею, — наконец заговорил командир. — Лучше всего будет уронить еще что-нибудь. Банк генкарт, например.

— Туда допуск только изнутри, как и в Лотерею, — Антон почувствовал словно бы невидимую границу, проходящую по линии шеи: ниже нее все внутри паниковало и тряслось, выше — бойко и споро вертелись колесики, которым страх нисколько не мешал.

— Тогда поставим вопрос иначе — что или кого нужно взять, чтобы ты получил этот допуск?

— Я… — Антон нырнул к терминалу, — я скажу через полчасика. Штатное расписание, это может быть…

Игорь вздохнул и поставил чайник. Махно вскарабкался по его штанине, был перехвачен и пересажен на плечо.

— Если нам все равно нужен шум — то почему бы не взять сразу головной офис Статуправления Минздрава и не шарахнуть базу физически? Пинчем?

— Потому, — сказал Эней, — что придется убеждать всех, что и первый случай — это мы. Значит, должно быть хоть чуть-чуть похоже.

— Мы «Тэнтю». Мы отмороженные на всю голову. Нам законы не писаны, — возразил Цумэ. Но, прожевав свой ломтик пиццы, сказал: — А вообще-то ты прав. Мы до сих пор экономить старались. Значит, и здесь должны. В любом случае стартовать нужно в Москве, — Цумэ зарядил вторую пиццу в микроволновку. — И ронять там. Чтобы волна пошла. А из боевой секции у нас в Москве только Дункан и Ева с Эцтелем. Выбирать базу нам не из чего. Из здешних предлагаю взять Фора, Кобольда и Хенгиста с Гаваной.

— Кобольда нельзя, — покачал головой Эней, — Кену нужен будет зам по боевой. Причем такой, чтобы не лез поперед батьки ни в пекло, ни куда-то ещё.

— Есть, — сказал Антон. — Есть расписание. Лезть?

— Подожди, — сказал Эней, — сорок минут прошло, — и взял со стола комм. — Лунный свет. Добрый день, это Новицкий, вы звонили нам…

— Да, — отозвалась на всю кухню громкая связь, — спасибо, что перезвонили.

Эней почувствовал, как плотная тяжесть, стоявшая под горлом, обваливается куда-то внутрь, рассыпаясь на безобидные осколки, рассасываясь на ходу. Да, заказ, нет, нет необходимости, да, простите, возможно, возникнет необходимость принять пакет, нет, не срочно, нет, неизвестно, но по основному параметру, увы, совещание не состоится, а

значит и… простите, что побеспокоил.

Он опустил комм на стол, аккуратно, в два движения: сначала положил, потом прикрыл верхнюю панель.

— Все, — сказал. — Обошлось.

— Объявленную боевую тревогу считать учебной, — Цумэ поставил на стол вторую порцию пиццы, и весь как-то ссунулся, ссутулился. — А петуха, клюнувшего в жопу — живым.

— Пока нет. Готовность номер один продержим еще сутки, — сказал Эней, но по нему тоже было видно, что в «обошлось» он верит больше. — И кажется, нам придется принимать на баланс еще одного программиста. В тротиловом эквиваленте.

Габриэлян отключил канал. Мышка в камне утонула. Васильев. Позвонил. Ему. С просьбой о немедленной встрече. Либо кто-то извне ищет контакт, либо это подстава, либо… либо у Васильева стряслась беда, да такая, что обращаться ни по каналам, ни к благодарным своим ученикам, которые, между прочим, счастливы были бы помочь, он не может. А звонит он Вадиму Габриэляну… Которого на дух не выносил и не выносит. А чем я с точки зрения Васильева отличаюсь от всей остальной своры? Тем, что способен полезть на рожон просто для удовольствия — и никогда не жалуюсь потом. Скорее всего, все-таки подстава. И то сказать, пора.

А что у него вообще могло случиться? Политикой он не занимается, семьи нет, есть сестра где-то в Саратове, племянник — ему сейчас лет 15–16… Они кажется агнцы оба, но тут все в порядке — семья офицера СБ, ближнее родство… Разве что лотерея. Вряд ли, да и по возрасту не может быть, но проверим.

Габриэлян перестроился в левый ряд и включил «ракушку».