Журнал «Если» - «Если», 2000 № 09
Бронзовый цилиндр плюхнулся в воду. «Смотри, не шарахнись в сторону!» — взмолился Перышко, обращаясь к вражескому кораблю. Прежде чем сделать разворот, он проследил взглядом белый пенный след торпеды, устремившейся к корме «Бисмарка».
Однако, глянув в дыру, он увидел, что на линкоре уже знают о новой торпедной атаке, услышал отрывистую команду по-немецки, отданную рулевому в переговорную трубу. Рулевой уже наклонился в сторону, чтобы набрать инерцию, необходимую для поворота тяжелого штурвала влево.
Перышко знал, что если маневр удастся, торпеда пройдет мимо цели: он запустил ее со слишком большого расстояния. «Бисмарк» же демонстрировал потрясающую для такого длинного судна маневренность и способность увертываться от торпед.
И тут Бомбер, сидевший на краю дыры, с воем бросился вниз. Такой сцены Перышко не видывал никогда: кот — десятифунтовая живая торпеда, оснащенная зубами и когтями — свалился прямо на голову немецкому рулевому. Офицер с криком вскинул вверх руки, бросив штурвал. Тяжелое колесо так и не совершило поворота, заданного рулевым. «Бисмарк» продолжал смещаться вправо.
Перышко высунул голову из кабины самолета и разглядел сквозь ветер и дождь свою окутанную дымом и брызгами торпеду, настигающую «Бисмарк».
До слуха пилота долетел радостный голос Паттерсона:
— Ура! Мы залепили ему прямо в зад!
Из дыры в полу кабины донесся оглушительный шум. Перышко глядел вниз, наблюдая у себя между коленями захватывающую сцену. Бомбер вел сражение с рулевым — офицер с трудом отбивался от яростной атаки зверя. Из переговорной трубы неслись крики, призывающие рулевую рубку к повиновению. Но крики в рубке были куда громче: офицер изрыгал проклятия по-немецки, кот оглушительно мяукал по-английски. Наконец рулевой изловчился, сгреб кота за шиворот и ударил о переборку. После этого офицер, тараща глаза от боли и недоумения, опять ухватился за рукояти штурвала, чтобы осуществить маневр, но штурвал заклинило в положении двенадцать градусов. Торпеда сделала свое дело!
А как же Бомбер? Не обращая внимания на Паттерсона, барабанящего по фюзеляжу кулаком и требующего выровнять полет. Перышко разглядывал немецкую рулевую рубку, надеясь найти Бомбера. Наконец он увидел кота: в его золотистых глазах читалось отчаяние. Увы, сам летчик не мог пролезть в дыру: для него она была маловата. Он схватил моток веревки, чтобы сбросить конец четвероногому другу, но пока распутывал узлы, дыра завибрировала и быстро затянулась.
Еще секунду-другую Перышко непонимающе дырявил взглядом пол кабины. Кота можно было спасти, лишь опустившись на палубу «Бисмарка». С тем же успехом можно сразу пустить пулю в лоб.
— Что такого интересного ты нашел у себя между ног? — крикнул Паттерсон, чуть не сорвав голос. — Очнись, нам пора домой!
Перышко пришел в себя. Молодчину Бомбера придется бросить на произвол судьбы.
Забытый пилотом и стрелком наблюдатель обернулся и, улыбаясь, подал пилоту записку.
Попадание подтверждено, — прочел Перышко. — «Бисмарк» крутится на месте. Наверное, заклинило винты.
Перышко показал ему поднятый большой палец и лег на обратный курс. Оказавшись за пределами досягаемости противовоздушных средств линкора, он приступил к набору высоты. Прощальный взгляд на «Бисмарк» улучшил настроение: линкор медленно вращался вокруг своей оси, захлестываемый волнами.
На обратном пути экипаж отличившейся «меч-рыбы» распевал победные песни. Перышко тоже голосил, но настоящей радости не испытывал: ему было невыносимо грустно вспоминать Бомбера, оставшегося во власти неприятеля. Рулевой шарахнул его о переборку рубки с такой силой, что, наверное, сломал хребет. Но тут уж ничего нельзя было поделать: самолет должен был вернуться на «Арк Ройял».
Авианосец по-прежнему подбрасывало на волнах, как щепку. Пилоту требовалась максимальная сосредоточенность, чтобы сесть с первого раза. Тот, кто садился перед ним, видимо, сосредоточился недостаточно, угодил на палубу в тот момент, когда корабль подкинуло волной, снес своему самолету шасси и проехался по палубе на брюхе. Техники едва поспели к поврежденному аппарату, чтобы не дать ему загореться.
Когда настала очередь Перышка заходить на посадку, палуба резко ушла вниз, и ему пришлось описать еще один круг. Новый заход — и удачная посадка.
Перышко вылез из кабины. Палубный персонал кинулся к его; «меч-рыбе» и потащил ее к люку лифта.
— Это был самый сумасшедший вылет в моей жизни! — сказал пилоту Паттерсон. — Я уже испугался, что ты разучился управлять этой калошей.
Перышко молча опустил голову и зашагал прочь, поливаемый дождем. Он знал: пытаться объяснить Паттерсону, что произошло в небе, — гиблое дело. Стрелок даже не знал, что пилот захватил в полет кота.
Среди тех, кто встречал поздравлениями вернувшихся на авианосец летчиков, был авиадиспетчер Шепард. По «Арк Ройял» быстро разнеслась весть, что две «меч-рыбы» из второго звена поразили «Бисмарк» в среднюю часть и в корму, причем кормовое попадание сделало немецкий линкор неуправляемым.
— Это же твое звено! — крикнул Шепард Перышку, пытаясь перекрыть гвалт. — Куда ты ему попал?
— В самую задницу! — гаркнул Паттерсон. — Это надо было видеть!
— Как тебе удалось? Кстати, куда подевался Бомбер? Как только ты улетел, он куда-то запропастился.
Перышко отвел Шепарда в сторонку.
— Поверишь ли, Джек, он летал со мной! Но назад не вернулся. Идем, я тебе все расскажу. Верить или нет — твое дело.
Они устроились в каюте Перышка и допили ром. Летчик поведал другу подробности случившегося.
— Ты, наверное, решил, что я свихнулся? Клянусь, все так и было! — Перышко взъерошил свои соломенные волосы. — Слушай, Джек, ты прочел гораздо больше научных книжек, чем я. Как ты считаешь, такие дыры или ходы действительно бывают?
Шепард почесал заросший подбородок.
— Не знаю, — ответил он задумчиво. — Чудаки в Фарнборо высказывают и не такие бредовые мысли. Но мне известно одно: ты — не фантазер. Я тебе верю.
— Я не могу себе простить, что бросил беднягу на произвол судьбы! С другой стороны, я никак не мог ему помочь.
— Попробуй подойти к этому так: ты вытащил его из моря, спас ему жизнь. Вот он и решил тебя отблагодарить.
Перышко вздохнул и посмотрел на Шепарда с грустной улыбкой.
— Спасибо. Я сразу воспрял духом. — Он повесил голову, зажал коленями ладони. — Знаешь, я уже по нему скучаю. Не уверен, что это был просто кот. Больше похоже на ангела-хранителя… Ну вот, еще немного, и тебе придется утирать мне слезы!