Журнал «Если» - «Если», 2000 № 09
С авианосца уже вылетели две «меч-рыбы» с дополнительными топливными баками, перед которыми ставилась задача не упускать «Бисмарк» из виду. На протяжении дня бипланы, вырабатывавшие горючее, заменялись другими. Потом поступил приказ: пятнадцати «меч-рыбам», не задействованным в преследовании «Бисмарка», готовиться к торпедной атаке.
Перышко пообедал вместе с Крокеттом, своим летчиком-наблюдателем, и отправился получать задание. По пути он заглянул в свою каюту за планшетом. Бомбер увязался следом.
— Значит, так, — сказал Перышко, заталкивая кота обратно в каюту, — ты уже использовал свою возможность пробуравить в чертовом фрице дырочку. Теперь моя очередь. — И он запер каюту снаружи, хотя опасался, что Бомбер применит свой талант и пройдет сквозь дверь.
Поднявшись на палубу, Перышко сразу забыл о своем жильце. В 14.30 его «меч-рыба» была готова к вылету. Под брюхом биплана уже висела торпеда. Перышко, Крокетт и Паттерсон взмыли с кренящейся под ударами волн палубы и устремились за «Бисмарком», сгорая от желания продырявить врага.
По прошествии двух часов безутешный экипаж снова кружил над «Арк Ройял», дожидаясь удобного момента для посадки. Вылет завершился полным фиаско. Вынырнув из низких облаков, эскадрилья спикировала на одинокий корабль. Но вышла ошибка: они упустили «Бисмарк» и чуть не изрешетили торпедами британский крейсер «Шеффилд».
— Вот невезуха! — пробормотал Перышко, спрыгивая из кабины биплана на палубу. За ним последовал Паттерсон: надо было торопиться, чтобы машина быстрее ушла под палубу, уступив место следующей. — Вся надежда на нас, а мы? Еще немного — и немцы получили бы славный подарочек!
— Не знаю, как остальные, а я «Шеффилд» сразу узнал, — сказал Паттерсон. — Сколько раз мы на него пикировали во время тренировок! Я же тебе сказал: «Это свой, пожалей торпеду!»
— Боюсь, у нас уже не будет возможности доказать свое рвение, — мрачно отозвался Перышко.
— Никуда они не денутся! Кого еще послать, кроме нас? С этими оптимистическими словами Паттерсон открыл дверцу контрольной вышки и придержал ее для Перышка.
— Ничего, заморишь червячка — сразу повеселеешь. У меня предчувствие, что капитан предоставит нам еще один шанс.
— Если только «Шеффилд» не потонул, — пробурчал Перышко в ответ.
В столовой он, как и все остальные, набрал столько еды, сколько уместилось на подносе, и съел все до последней крошки, не испытав никакого удовольствия. Потом пришло известие, немного улучшившее ему настроение: «Шеффилд» совершил ловкий маневр и уклонился от всех торпед.
Новый приказ не заставил себя ждать: на 18.30 был назначен новый вылет. Перышко повеселел.
После еды он отправился получать полетное задание, потом — в нижний ангар, проверить самолет, но по пути вспомнил о Бомбере, запертом в каюте без капли воды. Ругая себя за бездушие, он бегом спустился к себе и обнаружил Бомбера за излюбленным занятием — изучением углов каюты. Перышко потрепал его по шерсти и принес воды в пустой банке из-под скумбрии, а заодно поведал, какая незадача вышла с налетом на вражеский линкор.
— Вот если бы ты еще разок выкинул свой фокус и переправил меня на «Бисмарк»! Это гораздо более верный способ его подорвать, чем порхать вокруг на дохлой курице.
Бомбер прижал уши и прищурил глаза. Перышко решил, что его просьба услышана. Он уже изготовился к прыжку сквозь отверстие в стене. Но кот, вместо того, чтобы заняться делом, выскочил в дверь и побежал по коридору.
— Куда тебя понесло? — крикнул ему вдогонку Перышко, но только и успел увидеть, что скрывающийся за углом хвост. — У меня нет времени гоняться за кошками. Немедленно назад!
Но Бомбера и след простыл. Оставалось надеяться, что он решил расквитаться с «Бисмарком» самостоятельно. Кот мстит коварному врагу и разит пруссаков!
Джеффри Фосетт, по прозвищу Перышко, пожал плечами. Что ж, у Бомбера свои дела, а у него — боевое задание. Он надвинул на лоб фуражку и заторопился в штаб, где уже собрались экипажи.
План наступления остался прежним, с той лишь разницей, что на сей раз они постараются атаковать немецкий корабль, а не свой. Тройки «меч-рыб» будут пикировать на корму линкора, потом заходить спереди и сбрасывать с высоты девяноста футов, в горизонтальном полете, свои торпеды, пытаясь не угодить под заградительный огонь бортовой артиллерии.
Залог успеха заключался в том, чтобы подлететь как можно ближе перед пуском торпед. Оптимальное расстояние равнялось 900 ярдам, но Перышко сомневался, что «Бисмарк» подпустит вражеский самолет на такое расстояние. У него вспотели ладони. Одно дело — «Шеффилд», не стрелявший по своим, и совсем другое — «Бисмарк»…
Оставалось надеяться на удачу.
Главным врагом летчиков была погода: она превратила их в посмешище в первый раз и грозила сорвать вторую попытку. Дождь лил, как из ведра. Перышко натянул фуражку на самые уши, поднял воротник, сгорбился и выбежал под дождь. Низкие тучи превратили вечерние сумерки в непроглядную ночь, палубу уже озаряли прожекторы.
Потный палубный техник подкатил к его самолету тележку с пузатой торпедой. Видя, что бедняге трудно ее подцепить. Перышко поспешил на помощь. Еще немного — и люди вместе с тележкой, торпедой, самим самолетом были бы смыты за борт очередной волной. Но еще раньше их настигло четвероногое существо. Техник махнул рукой, отгоняя животное. Перышко удивился появлению Бомбера, но на ловлю кота у него не оставалось времени: надо было подсобить технику. Вдвоем они приподняли торпеду и зафиксировали ее между колесами «меч-рыбы».
— Спасибо, сэр! — сказал техник, отдуваясь. — Если бы не вы, рыбки получили бы на ужин еще немного взрывчатки. А тут еще откуда ни возьмись — какая-то кошка. Я даже перетрухнул!
Как Перышко ни вертел головой, как ни ослепительны были лучи прожекторов — увидеть Бомбера ему не удалось. Стрелку Паттерсону и наблюдателю Крокетту он постеснялся говорить о коте. Перекинувшись с ними парой замечаний о предстоящем полете, он дождался, пока они заберутся в свои кабины, и напоследок оглянулся.
Проворное животное выскочило из тени, отбрасываемой хвостом биплана, чуть ли не вплавь преодолело залитый морской водой отрезок палубы, взобралось по штанам Перышка и юркнуло ему под куртку. Перышко выругался — радостно и одновременно встревоженно. Хорошо, что кота не смыло за борт, но что с ним делать теперь? Времени на возню со зверем не оставалось. Все «меч-рыбы» были готовы к вылету, головная уже приблизилась к краю палубы. Глядя на нестойкий биплан. Перышко волновался, удастся ли ему взлететь в такой шторм.