Ольга Чигиринская - Шанс, в котором нет правил [черновик]

Эней сел за столик и взял карточку заказа. Сунул ее в прорезь терминала, выбрал две позиции и ввел запрос.

— Что у нас плохого? — спросил он, стараясь на Короля не глядеть. — Это вы? Или кто-то, кроме вас?

— Это мы, Андрей, допустим, Михайлович. Вы не знали, что лаборатория Штерна постоянно выполняет заказы для московского управления?

Глаза у контрагента были карие, с зеленым ободком, но почему-то Энею все время казалось, что они черные, круглые, птичьи.

— Это что, риторический вопрос? Знали бы — так уж наверное не дали бы вам повода беспокоиться. А вы, значит, регулярно подбрасываете им работу? — выгоревшая вхолостую ярость породила в Энее горечь и раздражение, словно в рот пороховой гари набрал.

И тут собеседник погас. Нет, холодная воронка не пропала, и Эней каким-то краем сознания точно знал, что рискни он двинуться слишком резко, контрагент его скорее всего опередит, но что-то ушло.

— Да. В том числе и по иммунологии. К вашему счастью. Потому что рано или поздно ваш заказ попал бы в выборку — на проверку. Так делают во всех лабораториях, которые работают для управления. Это стандартная мера безопасности. И вот тогда выводы делал бы не случайный лаборант по результатам трех подвернувшихся ему анализов…

— Понятно. Признаем себя ослами, — официантка принесла заказ: кофе и сэндвич с тунцом для Энея, апельсиновый сок для визави. — Ну что, с официальной частью покончено, можно перейти к светским беседам?

— Увы, нет. Вам нельзя оставаться в Протвино. Потому что если данные образцов хоть раз пересекутся с базой данных управления, на месте вашего института и вашего Сиверцева не останется даже воронки.

Это был один из тех случаев, когда Эней тихо радовался, что ему попортили лицо.

— И что же вы хотите предложить?

— Вы же готовите отход? В течение, скажем, 48 часов мы найдем подходящий «ящик» куда вы сможете перебазироваться.

— Я не уполномочен принимать такие решения единолично.

— У вас очень мало времени, Андрей Михайлович.

— Ничего, я парубок моторный. Сколько времени вы мне можете дать?

— Совсем немного. Часов пять-шесть. Дальше — только двигаться.

— Мне хватит. Встретимся где-нибудь, господин товарищ Лютов, или вы мне сбросите все, что нужно, почтой?

— Лучше почтой. И поймите меня правильно, пожалуйста, это не то предложение, от которого можно отказаться. Я верю, что лаборатория и люди могут исчезнуть в мгновение ока — у вас наверняка отработана процедура эвакуации. Но шум будет слишком большим и очень дорогостоящим. А собрать проект вновь у вас не получится, даже если вы переберетесь в бассейн реки Параны. Незаметно не получится, я имею в виду.

— Это уже наши проблемы, а? — сказал Эней.

Потом не выдержал и прихватил Короля за запястье.

Рука была теплой.

— В чем дело? — спросил контрагент. — Вы хотите признаться мне в любви?

— Я хочу вам руку сломать, — признался Эней, — а еще лучше — шею. Я знаю, что в таком состоянии вы идете убивать — и сколько ни смотрю, не вижу ни одной подходящей кандидатуры, кроме себя. Но вы не пытаетесь меня убить — значит, хотите о чем-то предупредить. Я жду — а вы мне зубы заговариваете. Нас что, на выходе перехватывать будут?

— Нет, не будут, — поморщился собеседник. — Насколько я знаю. Это вы меня переключили. Я устал, видите ли. У нас и без вас была несколько напряженная обстановка, а уж с вами она испортилась и против прежнего. А потом вы вошли, с этой вашей готовностью вершить и карать.

Эней разозлился окончательно. Вот, кто бы говорил про готовность вершить и карать! Кто бы другой говорил, не с таким количеством крови под ногтями! Он попробовал расслабиться — не вышло ни черта. Пусть этот хрен запасную рожу себе заведет. Такую, чтобы при взгляде на нее не сразу хотелось чего-то вершить и кого-то карать.

Эней отпустил запястье контрагента и принялся размешивать сахар в кофе.

— Я ничего не могу сделать, к сожалению. Это без разрядки само проходит, только когда завод кончается. Пока, во всяком случае.

— А что с вами будет потом? — спросил Эней. Лично он сам «потом» превращался в

одну сплошную сведенную мышцу.

— Потом я некоторое время буду двигаться медленно и осторожно.

Значит, через пять часов сумеет прислать план эвакуации. Эней успокоился — настолько, насколько мог успокоиться в присутствии ходячей иллюстрации к понятию «когнитивный диссонанс».

— Чего вы захотите от нас? — спросил он.

— Режим на объекте будете соблюдать, — поморщился Король. — Результатом поделитесь, если будет. И если не будет.

— Слушайте, а ведь то, что вы делаете сейчас, это даже не шашни с подпольем. Это измена.

— Treason never prospers. What's the reason? For when it does, none dares call it treason. Вы плохо представляете себе, как оно устроено. Если наше начальство захочет пустить нас в распыл, ему не нужно будет искать повод. Существующих достаточно. А если не захочет, то нам и этот эпизод не повредит. В некотором смысле, нет более надежной защиты, чем хороший компромат на тебя в нужных руках.

Апельсиновый сок из стакана контрагента исчез как мед у Винни-Пуха. Вот желтая шапка полощется у края — а вот уже ничего сразу нет.

Эней резко провел ладонью по лицу. Да, лично он решился бы пойти ва-банк — важно не жить, а плыть… Но когда речь идет об исследованиях — тут «жить» является conditio sine qua non. Любой пацан, моющий колбы у Ди, для организации важнее, чем Эней вместе со всей своей пирамидой подчинения.

— Как расходимся?

— Чтобы вас уж совсем окончательно успокоить, уйду первым. Приятного аппетита. — Король положил купюру под край блюдечка и вытек из-за стола. Только что сидел — а вот уже он на середине кафе. А вот его уже и нет.

Только после этого Эней смог расслабиться по-настоящему. Это было неприятное расслабление — ему казалось, что носом вот-вот пойдет кровь, как у ныряльщика, слишком быстро выскочившего со слишком большой глубины. Таких старых варков в такой близости от себя он не видел никогда, и такой мощи от собственных инстинктов тоже не ожидал. Что это было вообще? — спрашивал он себя. На кой черт габриэляновскому охвостью понадобилось играть эту шутку? Почему нельзя было обойтись без дорогих фейерверков, чай не французский король турецкого посла принимает? Я его переключил, видите ли. Вершить и карать. Как будто это мне нравится. Как будто не за них же боялся…

— Зар-раза, — с чувством сказал он опустевшему стулу напротив — и стало еще немного легче. Эней допил кофе, доел сэндвич и через планшетку набрал номер Антона, который сегодня сидел на пиратском коммутаторе.

— Это придурок номер один, — сказал он. — Дай-ка мне придурка номер два.