Ольга Чигиринская - Шанс, в котором нет правил [черновик]

Она несколько нервно откашлялась.

— Запрещено без приказа прямого начальства.

— А оно что?

— Оно в медпункте, в глубоком обмороке.

Надо же, какие нежные менты пошли, — в дверь снова постучались. Рассыльный принес рубашки для Габриэляна и Короля.

— Булочки, сэр, — Олег торжественно внес пакет. — И рубашки. И… — он кинул взгляд на Корчинского и осекся.

— Мы подумали и я решил, что органы пищеварения ему тоже больше не нужны, — Габриэлян запустил руку в пакет, отломил кусочек халы. — А вот мне они сейчас ой как понадобятся.

С Корчинским, по всей видимости, он закончил. Садовые ножницы, ножовка и те трубки, что не пошли в ход, валялись на письменном столе генерала. Там же — те фрагменты бывшего начальника УВД, которые Габриэлян счел излишними. Пакет был плотно завязан — ткани старших разлагаются быстро, особенно на солнце. Короля сменил за планшеткой Суслик. Глубокое погружение в работу не помешало ему поймать, не глядя, брошенную Габриэляном пачку сигарет.

— Ты с секретаршей разговаривал?

— Она в трансе, — честно доложил Олег, — ее патрон в обмороке. Все остальные, видимо, в ужасе. Или в растерянности.

— Тогда определи местоположение обморока, ужаса и растерянности, — хала таяла как при съемке рапидом, — и давай всю верхнюю часть списка сюда. Через двадцать минут.

— А это… панно?

— Пока пусть так постоит.

Олег совершил обратную эволюцию — с пакетом в руке — и все таким же голосом пай-мальчика спросил:

— А где у вас медпункт?

Получив ответ, он все с тем же пакетом пешком спустился на пять этажей вниз и бросил пакет в общий мусорный бак, в отделение для органических отходов. Потом без всякой спешки зашел в медпункт на третьем этаже.

— Господин капитан просил передать, — нежно сказал он сине-зеленому генерал-майору валяющемуся на кушетке с датчиками сердечной деятельности, приклеенными к груди. — Чтобы вы поднялись в кабинет своего бывшего коллеги немедленно.

Пострадавший начал шарить рукой в поисках рубашки и Олег предоставил ему заниматься этим только в обществе врача. Потом вернулся в приемную, уже самостоятельно отыскал комбинацию для общей связи и сделал объявление. Себе он больше всего напоминал сейчас вокзального робота. Настолько, что только очень большим усилием воли удержался от того, чтобы добавить «к третьей платформе». И подумал, что Габриэлян бы удерживаться не стал.

Что происходит, он уже понял. Костоломов и кровососов тут все-таки видали, а вот вежливых подростков, разносящих чай — нет. Знал бы, матроску надел бы. То есть, сначала нашел бы и купил, а потом уже надел бы. И шортики на подтяжках. Нет, лучше кюлотики с пуговицами под коленками. Пуговицы на крайняк самому можно пришить.

Двух секретарш, чтобы зря не страдали, он погнал за посудой и вторым чайником — для пущего эффекта следовало обеспечить напитками все почтенное собрание. Последняя вспышка интуиции заставила его приволочь из кабинета обморочного УВДшника роскошную деревянную, отделанную неизвестно чьей костью ширму и отгородить ею «панно». С одной стороны.

Корчинский подавал признаки жизни, но уже не так активно, как раньше. Зато регенерирующие ткани обрели, казалось, собственную волю — плоть на срезах словно покрылась ворсом: мышечные волокна потянулись вперед, как трава, делая отчаянные попытки срастись — но увядали под беспощадным солнцем.

— Сколько это может продолжаться? — спросил Олег.

— У старшего этого возраста? Не знаю, — пожал плечами Король. — Посмотрим.

Через полчаса милицейская верхушка Краснодара была в сборе. Почти.

— Я не вижу господ Рыбаченко и Дужкова, — сказал Габриэлян, обведя всех новоприбывших взглядом.

— Рыбаченко не может прийти, — сказал тот самый «важняк», у которого Олег стрелял чай. — У него ноги до пола не достают.

— Предусмотрительный человек. И окружен предусмотрительными людьми, — кивнул Габриэлян.

Это застрелиться можно довольно быстро, а вот если человек с камерами слежения в кабинете умудрился повеситься, значит ему очень не хотели мешать. Местные не хотели — у «Грома» приказ отслеживать и ничего не предпринимать.

- А Дужков?

— Отсутствует.

— Тоже предусмотрительный человек. Но в меньшей степени.

Как оказалось несколько минут спустя — не в меньшей. Просто застрелился Дужков в туалете. Ребята из группы Сидорова принесли оба тела.

Габриэлян встал, прочистил горло.

— Господа, я собрал вас здесь, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие… Ваша работа найдена неудовлетворительной. Работа ваших коллег и вашего начальства, как вы могли заметить — крайне неудовлетворительной.

Начальнику УВД с редкой фамилией Иванов, кажется, показалось, что ему нечего терять.

— У вас не может быть таких полномочий. — Иванов полагает, что Аркадий Петрович — с его-то репутацией буквалиста — в отношении людей будет действовать строго по закону. Передаст их человеческим властям. Плохо он знает Аркадия Петровича.

— Мне кажется, что они у меня есть. — Габриэлян сел за стол, сложил руки домиком, — Возможно я ошибаюсь. Но вы, господин генерал-майор, должны понимать, что все мои действия Москва утвердит. Есть вероятность, что мною будут недовольны. Или крайне недовольны. Но на ситуации в Краснодаре это не скажется. Так что послушайте меня, пожалуйста. Вся деятельность по линии «Мидаса» должна прекратиться немедленно. Вместе со всеми участниками. Персонально. Я не буду настаивать на официальной процедуре — но это единственное, на чем я не буду настаивать. Предусмотрительные люди… не будут поражены в правах. Что до всего остального — я не дракон-людоед и мое начальство тоже. Мы понимаем, что всем нужно жить. Король, если не затруднит…

Над столом всплыл график.

— Это — схема ваших нелегальных доходов и доходов кое-кого из ваших прямых подчиненных. С разбивкой по источникам.

По кабинету прошел шелест.

— Я прошу прощения за возможные неточности, мы составляли её в некоторой спешке. Габриэлян взял со стола садовые ножницы и указал на две толстые полосы на графике.

— Как уже было сказано, людоедов здесь нет. Я ожидаю, что в течение трех месяцев объем взяток с контрабандистов сократится на 40 %, объем прямой торговли — на 55 %. И так далее, — он повел ножницами вправо, как световым пером, — откручивая график вперед. — Так что, как видите, фактически у вас есть 10 месяцев на то, чтобы найти себе альтернативные источники дохода.

Шелест утих — и отчетливо стало слышно свистящее дыхание Корчинского.

— Господин Иванов, — медленно сказал Кессель, — табельное оружие при вас?