Ольга Чигиринская - Шанс, в котором нет правил [черновик]

Окажись гранаты осколочными — Олег бы погиб, и все люди в гостиной пентхауса — тоже. Будь они светошумовыми — он остался бы без руки и, возможно, без глаз. Но пластиковый корпус химической гранаты — это, по сути дела, воздушный шарик с двумя стенками, между которыми плещется йодисто-серебряная взвесь. Взрывным зарядом служит сжатый воздух. Поэтому для Бегемота все ограничилось обширной ссадиной на ладони, которую йод тут же и прижег. А вот варку из «Омеги» все это брызнуло под давлением прямо в лицо.

А потом лица у него не стало. Вместе с головой — нет, с частью головы. Олега вздернуло на ноги.

— Я цел, — выдохнул он не в ларингофон, а просто так, но его услышали.

— Четыре часа, — сказали в ракушке, и он защелкнул следующую обойму и выстрелил вперед и влево, туда, где на воображаемом циферблате находилась цифра 4, а в реальности, вероятно, кто-то из нападающих.

Оттуда донесся крик:

— Сдаюсь! Все, сдаюсь!

— Руки-ноги в стороны, — сказал совсем рядом Король. — Да вот так, жабкой.

— Ваше слово? — спросил где-то наверху Габриэлян.

Глухое «хррррр» было ответом. Видимо, оно означало «да» — потому что Кессель с максимумом возможной деликатности стащил хрипящего вампира за подмышки вниз по лестнице и уложил рядом с первым сдавшимся. Олег проморгался и увидел Короля, который наручниками сковывал пленника, завернув ему за спину руки и ноги. Второго так сковать было невозможно — по причине отсутствия обеих кистей. Кессель ушел, вернулся и положил ему на грудь что-то, завернутое в полиэтилен.

— А…ы…о… — прохрипел тот. Видимо, хватанул серебра ртом.

Потом визитеров обыскали, трофеи сложили на журнальный столик. По поведению остальных было видно, что все кончено. Олег почувствовал внезапную слабость и сел в ближайшее кресло. Кресло тут же просело, гелевые шарики хлынули Бегемоту на ноги.

— Что ж вы, — не своим голосом сказал Олег, — мебель режете?

Габриэлян задумчиво смотрел на свой «Ясень». Может, заклинило что? Нет, если бы заклинило…

— Оказывается, — громко, громче нужного сказал он, — у старших при попадании с близкого расстояния газовый след держится минуты две — а потом начинает растворяться. Странно. Раньше не замечал, — и так же громко, — Вологда, что у вас. Да? Спасибо большое. Нет, к нам их никак не надо. По номеру третьему. Да, встретят, да, вполне.

Он повернулся к омеговцам.

— Странные дела творятся в этом городе. Мы тут, понимаете, не одни. И наши спутники задержали одну веселую компанию. Вооруженную преимущественно пехотными ракетными комплексами. И что-то мне подсказывает, что в отношении вас у нее были самые недобрые намерения.

— Ты почему так громко говоришь? — тускло сказал Король.

— А я говорю? Извини.

Вспыхнул свет — кто-то починил перерезанный кабель. Король, сидя на соседнем кресле, с глухим матом ткнулся лицом в колени. В дверях сгрудились люди из персонала казино: хотя двери, содранные «Омеговцами» с петель, в ширину имели два метра, первый же охранник, прибежавший на шум (точнее, на прекращение шума), закрыл проход всем остальным, застыв на пороге а-ля статуя Командора.

— Большое спасибо, — сказал Габриэлян. — Вы почти не опоздали. Здесь лежат трое господ, четвертый наверху. Заверните их, пожалуйста, в пленку и отнесите вниз, в большой холодильник. Я просто не поверю, что у вас на кухне нет большого холодильника.

— Ты как, Миша? — спросил Кессель, подходя.

Король с видимым усилием выпрямился.

— Еще ноги мои ходют, — нездешним голосом сказал он. — Еще кони мои скачут. Еще руки мои тебя достанут и пушка моя греется у моего тела.

На привычных ко всему Кесселя и Габриэляна эта тирада не произвела впечатления. Произвела — на охранника. Увидев, как вытягивается его лицо, Бегемот захихикал и незаметно потерял сознание.

Когда он пришел в себя, он уже не сидел в кресле, по щиколотки в теплом геле, а лежал на кровати у себя в спальне. Совершенно определенно без геля. Было очень приятно выплывать обратно. И даже сидящий в кресле омеговец без всяких признаков наручников картины не портил.

— Шоколад, — вампир показал подбородком на плиточку в ярко-черной (именно так Олег обозначил этот насыщенный цвет) упаковке. Плиточка лежала прямо у Бегемота на груди. Бегемот протянул к ней правую руку — и не почувствовал прикосновения. Он видел пальцы, но они были немы. И стянуты бинтом. Это граната, вспомнил он, и левой разломил плитку вместе с оберткой. Откусил кусочек. Шоколад был горьким и жирным. «Авиационный», почему-то говорил о нем Габриэлян. И страшно подумать, сколько в нем всякой химии.

— Простите, — сказал вежливый мальчик Олег, — у вас чаю не найдется?

— Нет… к сожалению, — старший повел плечами, и Олег понял, что ему очень больно. — Но я могу позвать твоих…

— Коллег. Они сейчас сами здесь будут.

О чем можно вести светскую беседу со старшим, которого только что травил серебром? Наверное, у них тоже есть какие-то хобби…

— Что там? — спросил Олег.

— Там? — вампир кивнул теперь уже на дверь спальни. — Ваша группа поддержки и взвод уборщиц. А я жду, пока из Цитадели доставят бокс. А ты ешь, мальчик. Волна — это не шуточки.

Бокс доставят из Цитадели… не хочет Габриэлян рисковать свидетелями, подумал Олег.

Открылась дверь. Кессель внес на блюдечке большую дымящуюся чашку.

— Спасибо, — сказал Олег. Суслик помог ему сесть. — Как там Король?

— Полежит до утра — будет совсем хорошо. Покажи руку.

Размотав повязки, Олег, к своему удивлению, увидел не только ссадину на ладони, но и три длинных шва на предплечье.

— А это еще откуда?

— А это покойный Гордин тебя успел полоснуть когтями, — отозвался из кресла старший.

Надо же, пропустил. Он меня драл, а я пропустил. Наверное, сильно о плату приложился и уже не понимал, что где болит.

— Вы чаю не хотите? — спросил Кессель. — Я еще заварил.

— Нет, спасибо, — ответил омеговец. — И вообще мне сейчас лучше не есть и не пить. Сами понимаете…

— Увы, нет. Почти не помню.

— Эти, — рот старшего дернулся, — сказали нам, кто приехал, но не сказали, с кем. Ваш напарник тоже данпил?

— Он не данпил, он литературный персонаж, — пискнул Олег. — Я нужен?

— Нет, можешь спать. Сейчас доставят бокс, и мы все отправимся спать.

Прелесть рекреационных боксов состояла в том, что они крепко запирались не только изнутри, но и снаружи. Залезть в такой. И не открывать. До часу. Или до двух.

— Когда у нас рассвет? — обреченно спросил Олег.

— Часов через пять, — сказал вампир. И усмехнулся. — Тебе, наверное, кажется, что прошло много времени. На самом деле ты отрубился меньше часа назад. А весь бой шел сорок девять секунд.