Ольга Чигиринская - Шанс, в котором нет правил [черновик]

Кроме того, вы делаете полезное дело. И… вы подходите мне. Стабилизируете обстановку в округе. За два месяца вашего присутствия отвратительный кабак превратился в нечто более чем терпимое. Распалась созревающая молодежная банда. Рождественский вертеп… мне нужно, чтобы в моем округе жили такие семьи, и чтобы они чувствовали себя спокойно. Ну а те горячие головы, которые захотят увидеть в вас угрозу правопорядку, немного остынут, узнав, что вы приняли пайцзу.

Эней кивнул.

— Вы возьмете, — констатировала Эмма Карловна. — Вы об этом думали и вы возьмете, в том числе и по последней причине. Вы воспитатель, а не крысолов.

Эней протянул руку. Три квадратика перебрались в его нагрудный карман.

Конечно, это было еще не всё. Распрощавшись, он в сопровождении чиновника Управления спустился на два этажа и зарегистрировал все три «погремушки». Когда он вышел через КПП, уже смеркалось.

Он прошел квартал и сверну, за угол, услышал оклик:

— Саша!

На другой стороне переулка стояла Ника — в полушубке из искусственного меха, в вязаной шапочке, из-под которой торчали замерзшие до синевы ушки.

— Тебя отпустили!

Эней ничего еще не успел сообразить, как она кинулась ему на шею.

С Эммой Карловной, подумал Эней, было много проще.

Он машинально потянул с себя шарф, намотал на несостоявшуюся снегурочку в два оборота, закрывая подбородок и уши.

— Пойдем.

— Чего эта сука от тебя хотела?

Еще квартал, вспомнил Эней — и будет приятная кондитерская. Занять ей рот сладостями, чтобы поменьше чепухи болтала.

— Съесть меня, чего же ещё… Ника, ну что ты как маленькая. Мёрзла тут, ждала меня — а если завтра заболеешь, Пушкин тренироваться будет?

— Да что там тренироваться, когда…

— Да что когда? Извиняться она меня вызывала.

— Извиняться? За что?

— За то, что подчиненные из-под контроля вышли. Ну что ты глазами хлопаешь? Не по чину это госпоже смотрящей — ездить к пострадавшим извиняться. Она их к себе вызывает.

Эней толкнул дверь кондитерской. В средней полосе России и северней самораздвижные двери так и не вошли в моду — слишком много напускали холода. Их могли себе позволить только большие здания, где хватало места на тамбур.

— Как же так…

— Слушай, ты смотришь вообще, где живешь, — раздраженно сказал Эней. — Или только приятелей слушаешь? Шаталов этот ваш, конечно, тоже фрукт хороший, и коллеги его… сделали из категории пугало — «учись хорошо, ешь салатик, а не то восемнадцатый день рождения станет у тебя последним». Поубивал бы дураков.

— А что, не так? — мгновенно наершилась Ника.

— Нет, — Эней легонько подтолкнул её к стойке с пирожными. — Выбирай.

Раз — картошка, два — трубочка, три — ломтик штруделя, четыре — еще один, уже с яблоками. Девочка внутри больше чем снаружи, потому что она это съест — и ничего ей не будет.

— Не так?

— Всё гораздо хуже, — кивнул Эней. — Те из «сычей» и прочих, у кого уж совсем уголовщина, эти рискуют и сильно. Чем хуже дело, тем больше рискуют. А ваша шпана не идёт даже на мясо.

Снова захлопала глазами. Чему их только учат в этих школах? Вот сказал бы мне кто, что я когда-нибудь Кобыла добрым словом вспоминать буду, смеялся бы не меньше часа. И ведь муть была страшная эти уроки этики, но мы готовились, рефераты писали, обсуждали законы и бытовые проблемы — и как-то само собой получалось, что годам к тринадцати мы точно знали, что с нами может случиться, а чего не может быть никогда. Думать головой мы не хотели, как и эти, нынешние, отцу меня в каждую связку приходилось тыкать, но факты почти у всех в голове держались.

— Вот если бы от вашей «зиги» кто-то серьезно пострадал, да таких случаев было несколько, да спецучилище не помогло, да психологи сказали, что швах — вот тогда у вас был бы шанс. И не к 18, а года через три-четыре. А что касается Шаталова — то он мужик отчаявшийся и поэтому злой. Он ещё не понял, что через какое-то время станет лучше. Обрати на это внимание: от того, что одного высокого господина заменили на другого, он ничего хорошего не ждал.

Автомат вычихнул в стаканчик порцию сахара, сказал «Спасибо». Энея слегка злили эти модные говорилки. Машина должна вести себя как машина.

— А станет? От того, что одного заменили на другого?

— Станет, — ответил Эней, усаживаясь на диванчик и расставляя на столике «трофеи». — Волков знал, кого сюда прислать. Она очень умная тетка. Смотри, — он полез в карман и показал ей на ладони три пайцзы. — Понимаешь?

— Понимаю, — скривилась Ника. — Она тебя купила.

Эней вздохнул.

— Ника, как ты думаешь, мог я раньше заработать такую штуку? А Ёлка? А ребята?

— Не знаю.

— Я не спрашивал, что ты знаешь. Я спрашивал, что ты думаешь. Ника, вы не умеете думать. Патологически. При том, что у вас по большей части светлые головы. Но когда успела развиться такая мыслительная лень — я просто диву даюсь!

— Да, я дура! — Эней благоразумно сел с краю и блокировал Нике выход — а то бы она вырвалась и убежала, а ему хотелось довести разговор до конца. — Может, вы и могли, да вам не хотелось! А может, и хотелось — но вы не могли, и только вид делали!

— Ты не кричи. Крик не подействует. А думать тебе придется — не научишься думать, правильно драться тоже никогда не научишься. Что нужно по закону, чтобы получить деревянную пайцзу?

— Приносить этому сраному обществу сраную пользу.

— А кто у нас «это сраное общество»?

— Не знаю, — Ника решила выместить агрессию на штруделе и в два приема заглотила весь. — Не вижу я этого вашего общества. Вокруг только люди. Одни похуже, другие получше. Ну и варки еще.

— А теперь возьми эти два своих определения и сложи, — скверно чувствовать себя Кобылом… и сочувствовать ему.

— Короче, пайцзу дают тем, кто приносит пользу варкам. И получается, Саня, что ты принес им пользу.

— Получается еще кое-что, Ника. Например, получается, что ты думаешь, что я принес им пользу. И еще много людей будет так думать.

— Тогда зачем ты взял?

— А теперь подумай, что было бы, если бы я отказался.

— Они бы…

— Они бы ничего не сделали. Мне. И моим.

— А кому? — не поняла Ника.

— И никому. Первыми — никому. А вот тем ребятишкам, которые, не зная броду, сунулись бы подражать мне — допустим, госпожа Тон чрезвычайных происшествий не любит, но если произойдет какая-то глупость вроде вашей зиги, только хуже, горевать все будут уже потом. Кстати, о зиге. Я не шутил тогда, она и в самом деле нам пригодится — весной, когда я буду тренировать против Волны. Ты же знаешь, что такое Волна?