Ольга Чигиринская - Шанс, в котором нет правил [черновик]

— Стойте! — крикнул Титов, но те не обернулись. Титов стиснул кулаки так, что суставы хрустнули. Ублюдки. Во теперь он понял, от чего люди могут биться в истерике, орать и рваться выцарапывать глаза. От жгучего бессилия. Прибежать в агентство, кричать и скандалить? Звать милицию? Что делать, что?

Он вдыхал и вдыхал липкий холодный воздух, до предела, за предел, на разрыв легких. Выдохнул.

Найти в Питере специалистов. Провериться на жучки. Поставить слежку за «Лунным светом» — сам он на это не годится. Но только слежку, больше ничего. Уволиться с работы, сегодня же. Найти работу, с иммунитетом, в центральной России. Вернуться, нет, не домой — в Екатеринослав, это теперь не дом. Забрать Марьяну. Устроиться на новом месте. Ждать. Если они убьют Андриевича, это хорошо. Тогда они перестанут нуждаться в Оксане и Саше. Устроят их где-нибудь, а там уж Оксана все сделает сама. В чем в чем, а в этом ей можно доверять. Что будет с мальчиком все это время, что? Ничего, сказал он себе, это его сын. Как бы Оксана ни старалась, в тряпку она его за несколько месяцев не превратит. А с этими сволочами сыну пока безопаснее, чем с ним. Иммунитет иммунитетом, а господин директор — мелкий мстительный гнус.

Да, сначала то, что можно сделать, потом все остальное. Он уже знал, что будет повторять это каждое утро. Каждое утро, пока не увидит Сашку.

Втащив Оксану в офис, Игорь выдернул из ее рук кулек, хлопнул на стол, раскрыл.

— Дамы и господа. Угощайтесь. Стиральным порошком можно не. Что не доедите — сложите в холодильник. Мы с Новицким берем отгул по семейным обстоятельствам.

— Куда вы меня тащите? — Оксана слабо трепыхнулась, когда ее вынесло обратно на улицу.

— Мы немного побродим, выпьем, узнаем, как дела у Андрея, а потом я вас с Саней пристрою на квартиру. Черт бы побрал Титова, я знал, что придется рвать когти, но не знал, что так скоро.

— А почему здесь нельзя остаться? Ну не вломятся же они сюда?

— А вы намерены здесь запереться? И Саньку запереть?

— Нет. А вещи?

— Привезем. Да перестаньте вы так трепетать — нашли кого.

— Что он нес, Игорь! Если бы вы слышали, что он нес!

— Я слышал. У вас в воротнике наш «жучок». Мы знали, что Титов не отцепится. Только не знали, что замешан Андриевич — это все паранойя вашего брательника. Нелишняя. Называется, ткнул пальцем в небо, попал в самолет. Вас хотели съесть. И выгоняли на охотника. Чтобы вы добровольно свою жизнь предложили. Суицид по обоюдному согласию. Депрессия — оттуда. Наведенная. А вы этого не заметили, потому что и другие причины были.

— А Витя…

— А Витя ваш, судя по всему, до какого-то момента ничего не знал, — серьезно сказал Игорь. — Не то его самого толкнули, не то депрессия ваша у него уже на сложившийся образ легла. А тут мы. И добыча с крючка сорвалась. И рыболов зарвался, или просто проговорился, Титов ваш все-таки не дурак. Он сюда приехал явно по поручению. Но думал, похоже, что сумеет коня взять, а уздечку не тронуть. Либо сделка: он предупреждает вас об охоте в обмен на ребенка — либо… хотя это явно была импровизация… но если бы вы набили ему морду, а снитч это поймал и у вас был бы привод в милицию… его дело решили бы в суде за пять минут. Но у него не выгорело ни то, ни другое, и сейчас мы посмотрим, из чего он

сделан.

— А что, это до сих пор не понятно? — Оксана скривилась.

— Нет. Бывает и хуже. Я вам даже не хочу говорить, насколько — чтобы не портить настроение. Ваш, конечно, оказался мерзавцем — но вполне заурядным. Среднестатистическим. Понимаете, он искренне верит, что так, как он предлагает, будет лучше.

Оксана вытерла заплаканные глаза, но суше они не стали.

— Он смотрел на меня и в упор не видел. Видел кого-то другого. Мы прожили вместе десять лет, Игорь. Как такое может быть? Как можно было быть ко мне так близко — и не узнать меня?

— Он перестал вас видеть давно. Еще когда попытался сделать из вас «степфордскую жену». Потому что ведь ежу понятно — из вас не получится. Но этим грешат не только мужчины, Оксана. Женщины тоже пытаются переделать мужчин по своему образу и подобию. Меня пытались. И почти сумели.

— Вы…? — по ее глазам было видно, как внутри калейдоскопом рассыпаются догадки. — Вас инициировала…

— Моя жена. Незаконная. И инициация была незаконная. Но какой ни есть — а это был брак. А что, в вашей видеодраме этого не показали?

— Нет. Там вы с самого начала… оба…

Цумэ вздохнул. Почему-то рассказ о художественном вранье слегка его задевал. Смысл этого вранья был понятен — в агитках варки-преступники — это всегда ренегаты; собаки, укусившие кормящую руку… А впрочем — правильно: не хватало еще напрашиваться на жалость.

— Мы там еще, небось, и агнцев ели?

— Нет, — сказала Оксана, — не ели. Вы наркоторговцев ели, шушеру всякую. Такая… пара волков.

— Санитары леса, — Игорь вздохнул. — Ну, хоть тут не соврали, и на том спасибо. Так, слежки нет. Второй пункт программы — выпить.

— Мне нельзя, — трепыхнулась Оксана.

— Когда в последний раз приняли таблетку? — насупился Игорь.

— К-когда из дому выходила.

— Значит, можно. Один прием пропустите, невелика беда. Я вам рассказывал, как Андрей один раз из-за этих таблеток нарезался до полного ступора?

— Вы мне не рассказывали. Мне никто ничего не рассказывает. А я не спрашиваю… — голос Оксаны еще не дрожал, а вот аура, и эта щенячья интонация…

— Причем, — скорчил рожу Игорь, — напился он, а с девушкой, которую он клеил, в результате переночевал угадайте, кто. Не ронять же честь детективного агентства.

— А сегодня вы… тоже честь детективного агентства отстаивали?

Игорь посмотрел на нее вдруг очень серьезно.

— Нет, сегодня я свой допинг принимал. Знаете, для наркоманов есть заместительная терапия? Ну вот для меня тоже такой способ нашелся. Эмоции. Сильные эмоции. Экстаз. Танцы. Секс. Азартные игры тоже подошли бы, но это слишком опасно.

— А… Оксана вдруг поймала себя на том, что неприязнь к Игорю куда-то делась. Видимо, неприязнь к Титову превозмогла. Большее поглотило меньшее. Как странно — она до сих пор не позволяла себе злиться на Титова. Даже в собственных мыслях представала перед ним униженным Иовом, вопрошающим — «За что?». И внезапно — такой прорыв ярости, и с глаз словно бы спала пелена: да он же просто мерзавец.

Может быть, она и сейчас неправа. Может быть, и это должно пройти. Может быть, Андриевич и вправду толкнул их обоих и она провалилась в пустоту не своей, а чужой волей. Может быть. Но ей было хорошо. Ей было так хорошо, что она поняла Игоря еще до того, как он замолчал. Если бы она могла вызывать эту ярость, эту волшебную ярость, эту жизнь просто по желанию и без вреда для других — конечно она бы это делала.