Кристиан Бэд - Дурак космического масштаба

Белый листок изогнулся в полёте, и он его не поймал.

Я сам не понимал, почему веду себя так грубо. Наверное, устал. Или просто в по-своему переживал то, что сделал. А может, я хамил, чтобы не заводиться по-настоящему?

Фермер поднял список, отряхнул его. Серые глаза потемнели, но он сумел сдержать себя.

— Возьмите, — сказал он. — Я знаю, о ком речь.

Я отдал список кому-то из стоящих за спиной.

— Возьму, — согласился я. — Надеюсь, он совпадает со списком бунтовщиков?

Я вгляделся в глаза главы фермерского совета и понял, что, в общем-то, попал не целясь. Ждешь, что я начну вешать? Не дождёшься!

— Имя у тебя есть?

Это "тебя" всё ещё коробило фермера. И всё-таки отреагировал он преувеличенно резко. Я что, сам не понимая, сумел как-то его оскорбить? Иначе за что же мне такой яростный взгляд и полное презрения, сквозь зубы:

— Сету Дэорин.

"Сету" означало "господин", так называли когда-то на Экзотике всех родовитых людей. Очень давно. Я где-то читал. В устах фермера это "сету" прозвучало, как вызов. Но меня регалии всегда волновали меньше прочего.

— Вот ты сам и займёшься расселением, "сету", — я ответил усмешкой, не принимая игры в оскорбленного и оскорбляемого. Я могу и без оскорблений сказать такое, что все позеленеют. — Семья твоя в городе?

Ну вот, я же говорил… Сету Дэорин не позеленел, конечно. Но его губы, до того подвижные и красные, превратились в вылепленные из гипса.

По рядам фермеров прошёл ропот.

— А чего вы хотели? — спросил я, пробегая глазами напряжённые лица. — Вы влезли в войну и думали, что ваши дети и женщины будут в это время жить в мире?

— Фермерский совет не поддержал… — начал кто-то и осекся.

Значит, кое-что совет всё-таки поддержал.

— Ну, чего смотришь? — спросил я главу совета. — Вот по домам этих голосистых и начинай расселять. А я пока посмотрю, где мне остановиться.

— Я приму вас у себя в доме, — сказал сету Дэорин, кривя губы. Он сумел придавить хвост своей ярости.

Я приподнял бровь. Это с чего вдруг столько гостеприимства?

— У меня хотя бы нет детей.

Я не поверил:

— Нет? Или нет в городе? И где они? Воюют против нас в горах?

— А хотя бы и так! — взорвался он, наконец.

Но я опять рассмеялся.

— Тогда твой дом мне как раз подходит. Скучно не будет.

Я неожиданно почувствовал усталость. Слишком долго мы растягивали сегодня день. Непосильно долго.

Дом у фермера оказался что надо. Ребятам понравилось. Они, в отличие от меня, не мучились мыслями о содеянном. Мои бойцы ощущали себя победителями.

Просторный дом на окраине города окружал обширный сад. Газон, цветы, плодовые деревья, какие-то сарайчики. Всё это очень подходило и для пикников, и для временного лагеря тоже.

Мы поставили полдесятка палаток для бойцов и техников. Натянули маскировочное полотнище на шлюпку и кое-какое тяжелое оружие. Расставили дежурных. Оба грантса и Джоб с Айимом всё это время не отходили от меня. Я не знал, сколько могут не спать грантсы, но мои парни точно устали. Пришлось идти в дом, пока я не лягу — ребята не отвяжутся.

Невысокая, бледная как небо на Орисе, женщина в полотняном платье бросилась мне навстречу. Но, похоже, ждала она не меня. Я не знал, что ей сказать. Если её дети караулили нас ночью у горла долины, то, скорее всего, детей у неё больше нет. Впрочем, так же могло не быть и меня. И — гораздо менее гуманным способом. Менее быстрым.

Я отвернулся от неё.

Мы вошли впятером. Абио — первым, следом я, позади меня пыхтел Айим. Джоб прошёл вправо, проверяя, есть ли ещё кто-то в доме. Тако встал в дверях. Разуваться мы, конечно, не стали, это было бы смешно.

Помещение для отдыха ребята выбрали с видом на наши палатки. Если что — можно просто прыгнуть в окно. Жена фермера проскользнула в облюбованную нами комнату и стала торопливо собирать какие-то мелкие вещицы, фотографии. Похоже, здесь жили её дети. Двое. Судя по плакатам на стенах, мальчики. Для неё — мальчики.

Квадратное почти помещение, две кровати, широченное окно со старомодными двойными створками… Женщина вышла, и я, не разуваясь, упал на правую кровать.

Вернулся Джоб, доложил, что в доме больше никого нет. Я кивнул. Хотел послать кого-нибудь спать, но Абио, как старший, сам стал распределять роли. И я просто велел разбудить меня через два часа…

Где-то в подкорке блуждала мысль, что с Вланой так и не удалось связаться. Что она — волнуется. После разговора с Мерисом опять пошли помехи, видно повстанцы опомнились и подтянули другие "шумелки". Что ж, не пришлось запускать свои…

Проспал я восемь часов.

Ребята будили меня, но поднять не смогли. Потому что всё это время мне казалось, что я не сплю. Я разговаривал с ними, отдавал какие-то приказы, спорил, мучился головной болью… И спал.

Я и через восемь часов с трудом выбрался из этого полусна-полубреда. Шея, волосы — всё мокрое. Надо мной — Абио с мокрым полотенцем. Это я так, или он меня?

Будь тут Дарам, я бы рассказал ему про сон. Но грантсу жаловаться смешно. У них не принято демонстрировать чувства. Нужно смотреть на старших и справляться с собой так, как справляются они. Я вгляделся в невозмутимое лицо грантса, и мне действительно стало легче. Абио был полон спокойствия, как вода ночью. Если ты купался на закате — ты поймёшь.

— Сколько сейчас?

— Десять утра по корабельному, двенадцать — по местному.

— Будили?

Абио кивнул.

— Хэд.

— В общем и целом — ситуация контролируется. Пока вы спали приказы отдавал Рос. Он старший по званию после вас.

Рос? Приказы? Какие, интересно? Это побудило меня встать. Я взял из рук Абио полотенце и вытер лицо.

— Я покажу, где можно умыться.

И за каким только Хэдом мы остановились в чужом доме? Женщина в полотняном платье цвета топлёного молока и в домашнем переднике так и стояла у дверного косяка, словно я перенёсся на полсуток назад.

Абио осмотрел ванную и посторонился, пропуская меня. Когда я коснулся его плечом, он произнёс еле слышно:

— Ее сыновья вернулись под утро. Они в "летнем" доме.

И закрыл за мной дверь.

Какие, сыновья? А, я же пошутил ночью насчет сыновей… Значит, уцелели… Абио-то откуда знает? Впрочем, я уже замечал, что глаза у него есть и на спине, и на пятках. Значит, великовозрастные детки вернулись с поля битвы домой… А я что должен с ними теперь делать? Повесить?

Вешать кого бы это ни было мне совсем не хотелось. Проще сделать вид, что мы тупые и этих щенков не заметили. А вот патрули нужно проверить. Глупее таких вот "юных защитников" никто себя не ведёт.