Александр Нефедьев - Проект НЕОХОМО 1-2

     Серегин с недоумением спросил Петракова: «как мне это понимать? Ты круче всех в России, и в мире пока в первой тройке, а просишься в ученики к пацану.»

     Тот, с воодушевлением сказал: «не все то золото что блестит». Моему учителю было на вид лет девяносто, хотя один раз случайно проговорился, что ему около двухсот лет. При желании меня валил за несколько секунд. Так вот он мне перед смертью выдал странную фразу-завещание: «если встретишь человека, который тебя уложит за минуту и назовет «разумный», сразу проси его взять в ученики. Говори, что готов на всё, но вежливо намекни на контракт». Услышав Петракова, я ржал несколько минут. Потом переспросил его: «а твой учитель Митру не поминал, случайно.»

     Подполковник удивился: «Точно. Ругался он так: «Митра, тебя подери. Пошел к Митре в задницу. Продал душу Митре.»

     - «Ладно. Потом объясню, при случае, кто такой Митра на самом деле. Точнее, когда контракт подпишешь.»

     Серегин, с глубоким непониманием и сомнением в нашей адекватности, посматривал на нас и думал о «своих баранах.» Потом разродился: «А Мила здесь при чем?»

     Я доверительно пояснил: «Петраков, ты, Мила, одаренные разумные. У вас есть ментальный потенциал. По моим прикидкам, Мила сильнее всех вас, вместе взятых. Её надо спасти, а потом пусть решает, что будет делать со своим талантом. Боюсь, что кто-то уже просек её способности.»

     - «Тогда, кого мы ждем,» - вскочил на ноги двухметровый майор.

     Подполковника Куликова мучила борьба мотивов. С одной стороны, невероятно щедрое предложение генерала, после которого можно смело оформлять досрочную пенсию и спокойно (за исключением пыток совести) жить на гражданке. С другой, не оставляет желание помочь этой безрассудной девочке, так похожей на его погибшую дочь. В конце концов победили остатки совести и чувство вины. Подполковник все-таки смог нейтрализовать одного из наемных убийц, но к его сожалению, генерал всегда перестраховывался. Дублер первого номера ликвидировал начальника оперативно-следственной части и приступил к выполнению основного заказа. Задержка по времени составила шесть часов. Этого впритык хватило для спасения девушки.

     Она лежала на узкой и жесткой кровати и молилась. Нет не Богу – она никогда не понимала суть религии, хотя бывала в храмах, ставила свечки, жалела верующих и подавала милостыню. Молилась своему Мужчине, который часто снился ей, с которым она во сне разговаривала и ласкалась. Этот образ странного узкоглазого паренька спасал её искалеченное судьбой тело, укреплял дух и наполнял силой. Последние дни и сейчас, в минуты смертельной опасности, она из последних сил звала его, просила помочь, обещала себя, свою преданность и жизнь. Тело вибрировало от боли и страха, а душа звенела тревожными серебряными колокольчиками.

     Убийца спокойно и уверенно открыл дверь тюремного лазарета, смело включил свет, улыбнулся девушке и сказал: «Всё будет быстро и без мучений. Генерал, сука, требовал, чтобы я тебя изнасиловал и помучил, но я о тебе собрал информацию и решил, что ты достойна легкой смерти.» Достал из кармана халата шприц и приготовился сделать укол.

     Я успел в последнюю минуту. Зашел в палату и легким ментальным ударом вырубил киллера. Наклонился над девушкой и увидел счастливую улыбку на изможденном лице. Коротко постриженные черные волосы, высокий бледный лоб, маленький, идеально слепленный носик, странно сиреневые полные губы. Взгляд огромных глаз небесного цвета с серебряными, таинственно мерцающими искорками проник в самую душу …

     Между нами возник ментальный мостик.  Банк радостно кричал и звенел колокольчиками.

     Я улыбнулся в ответ, ментальными манипулами срочно штопая опасную рану. Потом усыпил её и взял на руки. Реакция моего тела удивила до крайности - я держал в руках настоящее чудо. Было очень приятно идти и впитывать непередаваемое ощущение стройной девичьей талии в руках, чувствовать сквозь одежду нежный шелк ее кожи, под которым угадывались стальные мускулы, развитые постоянными тренировками, отнюдь не испортившими изящную фигурку и …

Петраков и Серегин, сначала обеспечили себе алиби, потом прикрыли мой заход в тюрьму – отвлекли охрану. Они нашли и подогнали старый БТР-40. Я, с помощью своего дубля и Брюса, имитировал похищение (на побег это было мало похоже) Милы. После этого шумного мероприятия, под взрывы мощных петард (офицеры не поскупились), БТР, якобы с беглянкой и похитителями, доехал до Шоссе Энтузиастов и рванул по пустой ночной трассе в сторону Балашихи.

     Операция по поимке была организована очень масштабно, генерал – полковник нажал на все свои «рычаги». Подключили даже спецов из спецназа из дивизии Дзержинского (Балашиха). Но чуть опоздали, так как дивизию передали Национальной Гвардии, и на согласование участия в поимке ушло два часа. Тем временем старый, но вполне исправный БТР-40 успел проскочить Балашиху, холостыми очередями из крупнокалиберного пулемёта Горюнова разогнав гаишников. Я гнал рядом по Носовихе, но держать связь с дублем и Брюсом было тяжело. Поэтому выбрал подходящее место и устроил провокацию для крутой погони из Национальной Гвардии. Два БТР-90 наткнувшись на очередь беглеца, спрятавшегося за пустой газовой заправкой, ударили на поражение из АГС-17 «Пламя». Слава Митре, Брюс распугал двух дежурных заправки, которые сбежали после воздействия инфразвука, а то были бы жертвы среди гражданского населения.  Так вот, взрывчатка в БТР-40, газ и бензин заправки, удар двух армейских гранатометов, вызвали взрыв и огонь такой силы, что после него обнаружить даже биологические следы живых существ будет очень трудно. Брюс также устроил запись «трагедии», вроде бы из случайно проезжавшей машины, и тут же выложил её в Интернете. Скандал был неслабым. Позже мы узнали, что на самом верху быстро выяснили, от кого исходил приказ бить на поражение, а стреляла то Национальная Гвардия. Головы полетели, но генерал отделался снижением в должности и ссылкой в Южный военный округ.

     Тем временем мы с Милой на Дастере спокойно подобрали Брюса и, не торопясь, доехали до базы «Плюшевый медведь». Милу взяла на попечение Аша, а я спокойно стал подбирать «хвосты» перед эвакуацией на станцию. Через пару дней мне позвонил Петраков, сообщил, что увольняется и будет готов приступить к обучению через десять дней. Серегин пока не склонен к изменениям в жизни, да и мне не доверяет.