Дэвид Вебер - Грядущая буря

Он сделал паузу, чтобы позволить ей оценить его заявление, затем расправил плечи и посмотрел прямо в объектив камеры.

— Адмирал Александер-Харрингтон, я намерен исполнить данные мне приказы. Используя Ваши собственные слова, хочу заявить, что если Вы окажете сопротивление, то вся ответственность за смерть тысяч Ваших подчинённых — падёт на Ваши плечи и Звездную Империю Мантикоры. Я требую, чтобы Вы немедленно сдали мне свой флот. Если Вы откажетесь, то я заставлю Вас.

— Филарета, конец сообщения.

* * *

— Ну, пока всё без неожиданностей, — отметила Хонор пятьдесят с лишним секунд спустя. — За исключением пассажа о требовании повторного открытия терминалов. Предполагаю, что Старый Чикаго всё же нашёл время, чтобы отправить сообщение нашему визави, пока тот собирался в путь.

— Пусть я покажусь самонадеянной, предположив, что оно пришло от солли, — с недовольной миной пробормотала Мерседес Бриэм.

Хонор с лёгкой улыбкой покачала головой, тем временем проверяя данные таймера обратного отсчёта мерцающего в углу главного тактического дисплея. Она конечно могла использовать буи системы «Гермес», раскиданные по системе наравне со стелс-платформами «Призрачного Всадника», чтобы побеседовать с Филарета и в реальном масштабе времени, но в данном конкретном случае задержка коммуникаций, обусловленная скоростью света, играла в ее пользу.

— Время для второго раунда, Харпер, — обратилась она к лейтенант-коммандеру Брэнтли.

— Да, Ваша Светлость, — отозвался начальник связи. — Запись пошла.

— Адмирал Филарета, я вижу, что здравомыслие всё еще не является обязательным для офицерского корпуса Солнечной Лиги, — начала она, сфокусировав взгляд прямо на устройстве записи. — Я не буду утверждать, что это стало для меня неприятным сюрпризом, учитывая последние однотипные самоубийственные решения Соларианских адмиралов — в особенности, как показали последние инциденты, адмиралов Боевого Флота. Может ли кто-нибудь носящий мундир Солнечной Лиги утверждать, что он одержал победу в спровоцированном им боевом столкновении? Кроме, разумеется, того случая, когда Ваш отважный личный состав без предупреждения открыл огонь по кораблям с отключенными импеллерами. Чего, смею я Вам указать, не будет в данном случае.

Её губы презрительно искривились, и столь же искреннее презрение светилось в её карих глазах и звучало в её голосе.

— Разумеется, я не могу воспрепятствовать Вам затащить весь свой флот в еще худшую ситуацию, чем та, в которую угодила Сандра Крэндол. Но решительно заявляю Вам, что запись этих переговоров — и без всяких купюр — будет передана в качестве доказательств в военный трибунал, перед котором Вы, я уверена, предстанете, если окажитесь в числе выживших после ждущего Соларианский флот очередного разгрома. Я повторяю свое первоначальное предупреждение. Если силы под Вашей командой пересекут гиперграницу этой звездной системы, то они будете атакованы и уничтожены, а Звездная Империя Мантикоры и ее союзники будут считать себя в состоянии войны с Солнечной Лигой.

–Александер-Харрингтон, конец сообщения.

* * *

–Александер-Харрингтон, конец сообщения.

Ноздри Массимо Филарета трепетали от неприкрытого презрении, звучавшего в её холодном сопрано, но, все же, он заставил себя успокоиться и подумать.

К настоящему моменту обмен сообщениями продолжался уже две с половиной минуты, оставляя ему всего чуть более трёх минут до гиперграницы. Своими распоряжениями Дэниэлсу он обеспечил себе дополнительный подушку безопасности, но даже в этом случае, он должен был принять окончательное решение в течение следующих двух минут.

«Эта женщина должно быть сошла с ума. Выступать против десятикратно превосходящих её сил, с нулевой базовой скоростью относительно планеты, против Флота, надвигающегося на неё со скоростью более чем пять тысяч километров в секунду. Если она надеялась держаться от него на большой дистанции в таких условиях, то компенсаторы её кораблей должны были быть способны выдерживать чертовски большие ускорения — больше чем в самых диких предположениях! Пусть даже она надеется разнести нас в пух и прах этими своими проклятыми ракетами еще до того, как мы выйдем на дистанцию, с учётом нашего преимущества в скорости, действительного огня своих собственных птичек», — размышлял Филарета. — «Может быть и так. Но, знает ли она это или нет, она уже находится в зоне досягаемости моих ракет. Точность может хромать, но они достигнут цели, а у меня в десять раз больше кораблей, чем в её стене! И я не собираюсь терять подобный шанс. Не в этой тактической ситуация, где долбанные манти не могут сбежать от нас, уйдя за внешнюю границу эффективный зоны огня. Это выглядит как шанс вынести, по меньшей мере, треть оставшейся у них боевой стены, а они не смогут позволить себе понести такие потери даже в обмен на весь мой Флот.»

«Но, черт возьми, она не может не понимать этого! Почему же она тогда подталкивает меня к этому решению?»

Он вгляделся в дисплей в последний раз и, глубоко вздохнув, сделал окончательный выбор. Повинуясь взмаху руки, к нему подошёл Седжвик.

— Сэр, микрофон готов, — доложил офицер-связист, и Филарета яростно взглянул в объектив.

— Очевидно, Вы очень высокого мнения о своих способностях, адмирал, — сказал он холодно. — Ну так и я уверен в возможностях своего флота. Я думаю, что мы совсем скоро увидим, кто из нас прав. У Вас есть десять минут на то, чтобы принять решение. Если Вы к тому времени не опустите клинья и не подготовите свои корабли к сдаче, то другой возможности сделать это Вам больше не предоставят.

— Филарета, конец сообщения.

— Сэр, «Кантата» завершила переход.

— Спасибо, Фрейзер.

«Единственное, что за всё их, надо сказать весьма продолжительное, время пребывания на Мантикоре осталось неизменным в коммандере Фрейзере Адамсоне», — пришло в голову Лестеру Турвилю, — «это отсутствие воображения. Как правило, реакцией того на любое событие вне сферы его служебных обязанностей была полная невозмутимость типа моя-голова-занята-важными-вещами-не-беспокойте-меня, а это частенько чертовски раздражало. Хотя, надо признать, были ситуации, в которых у подобной невозмутимости были свои преимущества. На самом деле, он временами сам задавался вопросом — а не стоит ли и ему взять пример со своего коммандера.»

«И каждый раз отвечал отрицательно. Ему потребовалась определённая… гибкость ума, чтобы пережить тот подхвативший его бурный поток событий, вновь сделавший его командующим Второго Флота (хотя это был не тот Второй Флот, который он привёл к системе Мантикоры) и включив последний в качестве хевенитского компонента в то, что получило имя «Большой Флот».»