Кен Като - Звездные самураи

— Это что?

— Замечательный дар американского купца, — гордо сказал Хайден. — Могу вас заверить, что эти бластеры наивысшего качества. Их делают на Либерти и они исключительно точны и мощны. Вы конечно же знаете, что американцы производят лучшее во всем Освоенном Космосе ручное оружие и именно такими бластерами наши поселенцы в Нейтральной Зоне защищаются даже от самых свирепых…

Хидеки Рюдзи молча уставился на него. Присутствующие тоже замерли в гробовом молчании. Он даже порозовел от смущения, сообразив, что только что сморозил какую-то глупость.

Даймё вытащил второй бластер и теперь рассматривал оба в совершенном недоумении. Затем он важно положил их на полированное дерево помоста.

Хайден Стрейкер почувствовал слабость в животе. Плохое пси, вдруг подумал он, кажется я только что сделал самую большую из всех возможных ошибок.

Теперь я понимаю! Ведь Гама-сан ожидал, что я положу в шкатулку амигдалу! Именно она-то и была подарком, которого ожидает Хидеки Рюдзи. Ну конечно! Теперь все встает на свои места. Просто любой самурай, а тем более префект всего Кюсю, счел бы ниже своего достоинства заключать какую-либо сделку. Это дело торговцев. Вот к чему был весь этот разговор о торговцах. Какой же я идиот! Они-то намекали, что пора бы уже и отдать амигдалу, что я должен преподнести ее даймё в качестве подарка, пси подери эти их самурайские обычаи! Почему они не могут ясно выражаться и поступать по-людски? А теперь вот я оскорбил его. И что же во имя пси мне теперь делать?

Хидеки Рюдзи кончиками пальцев подтолкнул бластеры обратно к нему.

— Пожалуйста. Я не могу принять такой подарок. Это слишком большая честь для меня.

— Если я чем-либо оскорбил вас, господин…

Хидеки Рюдзи буквально сверлил его глазами.

— Нет, ты не оскорбил меня. Просто ты гайдзин и неудивительно, что ты как ребенок просто не обучен приличным манерам.

— Прошу прощения, господин. — Его рука потянулась к карману в котором чувствовалось тепло исходящее от хризоида в сто менса. — Я извиняюсь.

Голос даймё вдруг стал бесконечно терпеливым — он явно пытался залатать порванное полотно церемонии. Он сказал:

— Подойди сюда и сядь вот здесь, сын торговца и наблюдай. Сейчас ты увидишь как делают дело японские купцы. — Он кивнул помощникам.

Через несколько мгновений в зал низко кланяясь на ходу вошел человек в простой хлопчатобумажной одежде. Его пришлось чуть ли не подтаскивать к возвышению на котором сидел префект и он так трясся, что едва мог развязать принесенный с собой сверток. Его остановил секретарь даймё — человек, которого, как сказал дзёсю, звали Горо-сан.

Когда формальные представления были окончены, Хидеки Рюдзи шепнул:

— Этот человек — купец. Он ждал у ворот резиденции тринадцать недель. Он знает что ему представится всего лишь один случай продать мне особое лезвие меча. И он и я знаем, что это лезвие работы мастера Садакиё из провинции Осуми в Древней Японии, изготовленный во времена династии Гено более тысячи лет назад. Стоит оно ровно восемьсот двадцать пять тысяч коку — наш коку расчетная единица, равная стоимости риса ежегодно потребляемого одной крестьянской семьей. Купцу известно, что я хотел приобрести меч с тех самых пор как услышал о нем еще тридцать лет назад.

Хайдену показалось, что неимоверно высокая цена за какой-то кусок металла.

Сверток с лезвием был наконец с величайшей торжественностью развернут. Продавец положил его на четырехфутовый отрез расшитого золотом шелка, который специально для этого принес с собой. Это был катана длиной в два шаку, но без эфеса и без рукояти и полированное лезвие заканчивалось полоской необработанного металла длиной в несколько дюймов.

— Прошу вас, господин мой, я принес этот ни на что не годный пустяк ко двору…

Он бормотал все это благоговейным голосом нервно теребя углы куска шелка трясущимися руками. Шелк морщинился и блестел, то и дело сверкало лезвие, но слова торговца явно не соответствовали — ни в коей мере — ценности предлагаемой вещи. Стоило Хидеки Синго прикрыв рот ладонью зевнуть, как торговец совсем смешался и замолчал.

Между тем Хидеки Рюдзи бросил Хайдену:

— Видишь как он избегает касаться лезвия? — Хайден Стрейкер кивнул, предположив что едкий пот с кончиков пальцев может каким-то образом повредить стали, но даймё продолжал: — В соответствии с нашими законами носить меч может только самурай. Он не должен касаться металла из страха осквернить его. Он знает, что его тут же казнят за это.

Простолюдин-секретарь префекта Горо-сан между тем продолжал диалог с торговцем. — От имени нашего господина предлагаю тебе за меч пять тысяч коку. Бери их и убирайся!

— Тысяча благодарностей, достопочтенный придворный секретарь. Для меня воистину большая честь, что такой могущественный предводитель воинства как наш господин предлагает столь огромную сумму такому ничтожному торговцу безделушками как я. О щедрости нашего повелителя по всей империи давно уже ходят легенды.

— Верно, верно. Так оно и есть.

— Но господин, этот ничтожный меч не стоит и пяти тысяч коку. Мне это известно поскольку посланцы повелителя одного далекого квадранта еще вчера предлагали мне купить его за пять тысяч коку, я вынужден был ответить им, что если бы даже их повелитель предложил заплатить за него в десять раз больше, то и тогда его люди сказали бы что он обладатель жалкого меча, а если бы он предложил в десять раз больше этого, то и тогда все сочли бы, что он не может позволить себе самого лучшего. Но…

— Что — но?

— Но вот если бы их повелитель поручил бы им предложить за него один миллион коку, то подданные сказали бы, что он воистину Великий Владыка. Конечно же, мне пришлось сказать: прошу вас, не оскорбляйте своего повелителя, предлагая сумму меньшую чем пристала Великому Владыке.

Горо угрожающе склонился к продавцу.

— А был ли этот повелитель далекого квадранта более великим владыкой чем наш господин?

— Нет, достопочтенный господин! Разве такое возможно! Тот повелитель был подобен грязи под ногами нашего владыки! Наш господин в пять раз более велик, чем тот когда-либо может стать.

— Значит ты считаешь, что ради этого я должен дать тебе пять миллионов коку?

Глаза продавца остекленели.

— Щедрость благородного слуги Хидеки Рюдзи просто не имеет границ. Но по совести говоря, я просто не могу принять столь огромную сумму.

— В таком случае, хорек безродный, я позволю тебе продать мне катана за сумму всего в сто пятьдесят раз превышающую его истинную цену — которая составляет всего пять тысяч коку — и кроме того в качестве милостыни от нашего господина ты дополнительно получишь еще одну десятую общей суммы.