Владимир Лавров - Волд Аскер и симфония дальнего космоса
Лорд Гуппа явился только ближе к полудню. Я спросил у него, можно ли как-нибудь выключить жужжание, доносящееся из всех динамиков местного вещания между новостями, или поставить какую-нибудь музыку. У меня уже голова болит от этого вечного жужжания, да и не у меня одного. Лорд Гуппа пришел в ужас и сказал, что даже мысль об этом — это ужасное оскорбление королеве, за которое простые граждане могут поплатиться и жизнью. Ну ладно. Нельзя так нельзя.
Вместе с лордом пришел и наш вчерашний знакомый — сыщик. Обещал устроить визит в подпольный клуб прямо сегодня вечером, но предупредил, что нам придётся идти туда одним. По долгу службы он должен арестовать всех, кто там находится, и потому владельцы клуба пустят только нас. Соответственно, наша безопасность будет зависеть только от нас. Мы поблагодарили сыщика и заверили, что способны заровнять полгорода, если рассердимся. С этим сыщик и убыл.
До вечера мы слушали лорда Гуппу, обсудили с ним и проблему со свалкой. Мне пришла в голову одна идея, и я спросил, как долго особи его вида могут обходиться без пищи. Оказалось, что довольно долго — до пятидесяти — семидесяти дней.
— Может, им просто не хватает гормонов? — предположил я. — Раньше они жили в условиях постоянного голода и войны, может, они без стресса уже двигаться не могут? Лорд Гуппа, как бы нам провести маленькое исследование, попросить кого-нибудь не есть дня два-три, а затем понаблюдать за изменением своего состояния?
Лорд Гуппа очень удивился. Как это? Не есть? Специально? По своей воле? Это было так удивительно для него, что он обещал попробовать сам и привлечь своих слуг. Я спросил у него, есть ли у них азартные игры, скачки, бои, игры на деньги? Лорд Гуппа секунду подумал и сказал, что организовать это можно, но спросом пользоваться не будет, даже в подпольных клубах. Их люди предпочитают либо работать, либо бездельничать, либо украшать места красоты (оказалось, что дворцово — храмовый комплекс является не единственным местом красоты). Мы показали ему шашки, он оценил игру, но заметил, что играть в эту игру будут только люди высших классов, заранее обученные длительному удержанию внимания.
Вечером мы натянули темные плащи, маски и направились в подпольный клуб. Подпольный клуб оказался действительно подпольным: находился он в глубоком и грязном подвале. Вниз спустились только я, Фиу и Птитр. Остальных оставили в качестве боевого резерва. Хозяева клуба тряслись так, что стены вибрировали, но мы их успокоили, сказали, что просто пришли посмотреть, как отдыхают люди, и никаких обид. Нам выделили маленькую комнатку, из которой мы могли наблюдать за происходящим в зале. Ничего особенного мы не увидели. Множество людей напивалось под звуки оркестра, показавшиеся мне сплошной какофонией. Пару человек подрались, но культурно, на улице. И всё.
— Только не говорите королеве об оркестре, — предупредил нас лорд Гуппа на обратном пути.
— Об оркестре? Почему?
— Королевы об этом слышать не могут по своей природе. При мысли о том, что кто-то перебивает их звуки, они приходят в неконтролируемую ярость. Узнает — снесёт весь квартал.
— Что значит "перебивать её звуки"?
— Динамики. Те, на которые вы жаловались. Рой чувствует свою королеву только тогда, когда слышит её жужжание. Жужжание организовывает людей на труд и на отдых, на войну и на творчество. Оно разное в зависимости от времени суток и ситуации. Если рой потеряет свою королеву, то люди роя без её организующего жужжания теряют волю к жизни и чувство общности. Каждый из них оказывается сам по себе, без цели и воли. Это ужасное состояние для нас. До того, как появилось центральное вещание, город не мог быть больше, чем та зона, в пределах которой люди слышали свою королеву. Это примерно три километра в радиусе. После появления центрального вещания единым городом может стать вся страна. Правда, мы не считаем нужным так делать. Пусть молодые королевы набираются опыта в маленьких городах. Королевы должны уметь не только жужжать, но и думать. Мне кажется, я рассказывал вам про это.
Я что-то такое смутно припомнил. Это было днём, когда Фиу включил нашу музыку. Лорд Гуппа чуть с ума не сошел, бегал и вопил от ужаса. Но он тогда не очень разборчиво говорил, и я его не понял. Думал, ему музыка не понравилась.
— Так что, весь город зависит от одной самки — королевы? А если она умрёт?
— У нас есть в запасе другие самки — королевы, в других городах. Есть подрастающие. Наша территория больше, чем три километра. Нам есть, где держать их вдали друг от друга.
Во бред! В страшном сне такое не приснится. Хотя, если вспомнить наше земное телевидение…
Третий день тоже пропал впустую. Мы просмотрели радио диапазон, измерили напряженность магнитных и СВЧ полей. Искали следы магнитных бурь или следы излучения с орбиты на случай, если это какой-нибудь клан "Повелителей Космоса" балуется. Ничего. Полная пустота.
Ничего не дали и наблюдения через "жучки" за избранными семьями. Они работали, ели и спали. Было несколько бытовых конфликтов, из серии "он сказал, а она не так поняла, а потом обругала его за то, что он неправильно сказал, а он её обругал ещё сильнее", ничего интересного.
На четвертый день пришел лорд Гуппа, весь в приподнятых чувствах, заявил, что готов рвать и откусывать головы всем врагам. Лорд очень радовался, говорил, что это очень хорошо и что он очень давно не испытывал такого подъёма чувств и таких свежих ощущений.
— Творческие силы у нас связаны со стремлением преодолевать препятствия, — говорил лорд Гуппа, — и если они так сильно растут даже от однодневного голодания, то это уже половина решения проблемы.
Тут меня посетила ещё одна идея.
— Мы должны поговорить с королевой. Я думаю, у меня есть, что сказать ей.
Королева приняла нас так быстро, как смогла. Лорд Гуппа, не скупясь на восторги, рассказал ей об эффекте голодания. Королева поначалу удивлялась не меньше, чем лорд Гуппа в свое время, а потом прониклась идеей и даже добавила от себя кое-что новое.
— Мы скажем людям, что это то, что отличает нас от животных. Животное всегда делает то, что хочется, и только человек способен иногда делать что-то вопреки животным желаниям. Мы скажем, что периодическое голодание — это символ того, что мы отличаемся от животных. А сколько мы сэкономим на продовольствии… Мы сможем увеличить население на одну восьмую часть.
Что-то в её словах о животных было такое, что затронуло во мне какие-то глубокие мысли, но разбираться в этом не было времени, и я прогнал их.
— Госпожа, я думаю, что у меня есть ещё, что сказать вам. Во-первых, мы хотим записать ваши звуки на более качественную аппаратуру. Есть версия, что при передаче по центральному вещанию теряются высокие частоты. Мы попробуем на какой-нибудь группе рабочих, что будет, если проиграть запись с полными частотами.