Клаудия Грей - Потерянные Звёзды

Другие члены эскадрильи «Корона» позаботились об остальных. Планета была почти очищена. Кенди подстрелили в правое крыло, но ей все-таки удалось плавно приземлиться вместе с остальными на широком поле за пределами королевского дворца Тида. Девушка с руганью выпрыгнула из кабины, рассмешив всех вокруг.

— Да ладно тебе, — окликнул ее Тейн. — Бывало и хуже.

— Да, и я уже сыта по горло! С меня хватит! — Девушка схватила сумку с инструментами и приступила к работе.

Остальные могли передохнуть. Эскадрилья «Корона» изменилась. Графиня ушла, вернувшись в родной мир, чтобы участвовать в президентских выборах (остальные пообещали появиться на инаугурации, если она победит). Йендор принял на себя командование эскадрильей. А еще к ним присоединились два новых пилота: один был новобранцем из Неа-Даджанама, другой — изгнанником с Корусанта. Тейну они оба нравились, как, впрочем, и вся команда. Он прислонился к борту корабля, наслаждаясь теплыми лучами солнца. Слишком редко выпадали такие мирные моменты.

Набу была родиной Палпатина и потому стала местом объединения всех сторонников Империи. Помимо символического значения, планета обладала и экономической важностью. Это был преуспевающий мир в Среднем Кольце, чья экономика и экология были значительно лучше, чем у большинства планет под имперской властью. Поэтому он стал одним из самых спорных мест во всей Галактике.

Уже трижды Империя посылала войска вторжения; трижды эти атаки были отбиты. Интересно, как долго придется ждать четвертой попытки.

— Эй, — позвал Йендор, помогая JJН2 спуститься с корабля. — Часть наших собирались сегодня в «Ото-Гунга», если, конечно, все будет спокойно. Знаешь, там делают этот десерт, который могут съесть как минимум четверо человекообразных. Говорят, он тает во рту и ввергает прямиком в сахарную кому. Ты точно захочешь кусочек.

— Нет, спасибо, — с улыбкой ответил Тейн. Друзья очень старались присматривать за ним, но кое-что приходится проживать самостоятельно. — Вы, ребята, веселитесь. Я подежурю в ангаре.

Йендор покачал головой, и его длинные синие лекку заколебались в такт, но ушел, не став спорить.

На Джелукане были довольно специфичные траурные ритуалы. По крайней мере, в долинах. Тейн узнал о них от Сиены и не был уверен, что верно помнил все детали, но старался изо всех сил (Джелукан оставался под контролем Империи, так что Тейн не мог обратиться к Парону Ри за советом или хотя бы принести свои соболезнования). Он хотел сплести и носить браслет, чтобы Сиена видела его глазами, но любимая говорила ему, что эта честь дозволена лишь членам семьи. Насколько он смог припомнить ритуалы для друзей, те казались достаточно продуманными и выполнялись в течение всего года после смерти человека. Он носил полоску ткани на руке и не снимет ее, пока не закончится год. Когда минуло шесть месяцев, Тейн подготовил предписанные вино и хлеб, чтобы оставить на ночь для духов. Он надеялся, что традиция не требовала специального хлеба или какого-то особого вина; он сделал все, что мог, с тем, что у него было. Насколько он помнил, следовало воздерживаться от любого досуга, но отводить несколько часов в неделю для медитации.

Ладно, он не был особенно хорош в медитациях, но все равно пытался.

Такие символические жесты вообще не в его стиле, но после Эндора ему требовалось какое-то направление, и он понятия не имел, с чего начать. В отчаянии он искал Сиену в обрядах ее племени и с удивлением обнаружил, что нашел способ исцеления.

Он оплакивал всех, кого потерял: Смайкса, Дака Ралтера, любезных мон-каламари со «Свободы», бесчисленное множество знакомых пилотов… и Джуд Эдивон с другими курсантами, знакомыми Тейну по Академии, которые погибли на одной из «Звезд Смерти» или в других сражениях. Хоть Империя и требовала, чтобы они пожертвовали своими душами, но все же большинство этих людей были не хуже других. Просто все хорошее в них было уничтожено Империей и войной, и об этом стоило горевать.

Размышления вдруг привели Тейна к неожиданному для него выводу: Новая Республика действительно стоила борьбы.

Конечно, переход был неровным. Пока шли сражения, Мон Мотма, принцесса Лея Органа, Сондив Селла и другие высшие должностные лица не могли установить стабильность повсюду. Тем не менее в избранный Галактический Сенат входили лишь те, кого выдвинули народы, и первые же рассмотренные ими законы были очищены от худших пороков Империи. Даже споры на новостных голограммах о достоинствах каждого предложения были замечательными: ведь люди могли свободно выражать свое мнение, не опасаясь имперских репрессий. Ресурсы направлялись не только на военных; уже начались массовые очистки загрязненных миров и репарации расам, порабощенным во время имперского правления (Логарра сказала, что собирается потратить свою долю на новые двигатели для «Могучего Дуба Апокалипсиса»). Несмотря на несовершенства, путь Галактики повернул в сторону справедливости и — возможно, в будущем — мира.

Тейн никогда прежде и не пытался быть идеалистом, но теперь думал, что мог бы попробовать.

Когда он устроился на вахту в ангаре, от своего Х-истребителя пришла Кенди.

— Починила?

— Ну, почти. Мне понадобится лоуарский зажим, чтобы закончить. Смогу завтра утром взять один у Йендора. — Девушка прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Темно-зеленые волосы свободно струились по плечам. — Значит, остаешься здесь?

— Как обычно.

— Собираешься сидеть здесь часами.

— Ага, именно. Собираюсь просидеть в этом удобном кресле с хорошим голороманом, под одним из самых красивых небес, что когда-либо видел, на планете, где воздух еще чист и птицы еще поют. Никто ни разу не стрелял в меня здесь из бластера. После нескольких лет войны подобные мирные ночи стали моим определением хорошо проведенного времени.

— Поздравляю с восьмидесятилетием!

— Да ладно тебе. — Тейн усмехнулся. — Признай, в чем-то я прав.

Кенди рассмеялась:

— Знаю. Просто… странно, что ты разбираешься во всяких таких мистических и духовных штуках.

— Не разбираюсь. — Многие ритуалы казались Тейну странными и ложными, но он считал, что даже простая попытка давала ему какой-то результат. — Я просто должен это делать.

— Понимаю. Ответь мне на один вопрос, ладно?

Тейн кивнул, и девушка спросила: