Дэвид Вебер - Грядущая буря
Не имея какой-либо свежей информации, Соболовский, чьё относительно низкое звание для штаба Солларианского флота такого размера как Одиннадцатый, было, к сожалению, чрезвычайно точным отражением вторичности — или даже третичности — важности функций разведки в ФСЛ, буквально частым гребнем прошёлся по своим файлам. Он нашёл каждую крупицу информации, которую Одиннадцатый Флот имел на Харрингтон и… всё равно, её оказалось до обидного мало. Хуже того, большая часть найденного была всего лишь обычными вырезками из новостных сообщений, причём написанных полными профанами в тактике операций флота. В основном это были различные сборники слухов о «Саламандре» — чтобы тиснуть на свободное место в случае отсутствия других новостей — с практически полностью отсутствующими данными по тактике и оперативных решениях, но с большим количеством гипербол. Черт возьми, основываясь на этих источниках, эта женщина должна была быть пяти метров ростом, а зубочистками ей служили лёгкие крейсера!
Он мысленно тихонечко фыркнул, но затем встряхнулся. Да, несомненно, было много преувеличений — и очень мало достоверных фактов — в сводках новостей, но одно было совершенно ясно — у нее действительно была потрясающая биография. Ещё совсем недавно Филарета, как и остальные его коллеги, просто не придал бы этому значение. В конце концов, какая разница насколько хорош какой-то варвар, если вся его заслуга заключается в победе над другим варваром? Но, как бы то ни было, это было ещё до Битвы за Шпиндель. Начиная с того момента ему пришлось существенно пересмотреть свои оценки мантикорских офицеров.
Скорее всего, технологический уровень Республики Хевен должен, по крайней мере, соответствовать мантикорскому — в противном случае война была бы закончена давным-давно. Это было неприятным выводом, особенно учитывая, что Филарета помнил то время, когда технически отсталый Флот Народной Республики отчаянно нуждался в любых клочках технологий Солнечной Лиги, до которых мог дотянуться. Но критически важным в настоящий момент было то, что, если Харрингтон — явно лучшая у манти — имеющая непрерывную череду побед над любым противником, с которым ей приходилось сталкиваться, будет столь же эффективна как Золотой Пик у Шпинделя, она, очевидно, не та, которую легко взять. Таким образом…
— Изменение обстановки! — внезапно воскликнул Дэниэлс.
Филарета обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть как на тактической схеме возникли ещё несколько сотен дополнительных сигнатур импеллеров. Они были намного меньше и слабее чем в группах Танго — слишком маленькие и слабые, чтобы принадлежать межзвёздным кораблям. Но они были также на, по меньшей мере, два миллиона километров ближе к Одиннадцатому Флоту и…
— ЛАКи, сэр, — горько пояснил Дэниэлс мгновение спустя. — Невероятно-совершенная стелс-технология. Мы даже не догадывались об их присутствии, пока они не подняли свои клинья, и эти ублюдки только что уничтожили абсолютно все из развёрнутых мной платформ.
— Ясно.
Филарета понимал горечь Дэниэлса, но, когда он сам проанализировал выведенные во вспомогательном окне данные об этих импеллерах, он был больше обеспокоен выбором момента их активизации. Дэниэлс был прав. Они не могли быть ничем иным кроме лёгких атакующих кораблей, но их сигнатуры были более мощными, чем импеллерный клин любого ЛАКа виденного до этого Филарето. И они сбили продвигающийся фронт разведмодулей Дэниэлса за пять миллионов километров до Танго-Два. И сделали это энергетическим оружием на дистанции слишком большой для столь легких единиц. Да, конечно, разведмодули были хрупки. Для своего выживания они гораздо больше полагались на свою малозаметность, нежели на хитроумное маневрирование, к тому же, как Дэниэлс и сказал, у них не было подсказки, что манти ждали их. Если предположить, что противник обнаружил их ещё во время запуска, то у него было полно времени, чтобы отследить их траектории и выполнить прицеливание, в то время как те — тихие и счастливые толстячки — неуклюже крались вперёд. И если ЛАКи были в состоянии произвести выстрел между плоскостями импеллерного клина разведплатформы…
Он недовольно поморщился от мысли о том, как именно это характеризует сенсоры манти и их способность отслеживать неуловимые цели, но ЛАКи есть ЛАКи. Независимо от того, насколько совершенны их системы прицеливания, они не могли нести достаточно огневой мощи, чтобы серьезно угрожать боевой стене! И, к тому же, манти, прежде чем их сбить, подпустили платформы достаточно близко, чтобы те смогли идентифицировать все СД в Танго-Два. Что означало, что теперь он точно знал, что поблизости больше не было кораблей стены. Ни один адмирал современности, за исключением Сандры Крэндал или Йозефа Бинга, не оставил бы свои суда с холодными импеллерами, зная что есть шанс что вот-вот полетят ракеты. И независимо от того насколько хороши стелс-технологии манти, на столь ничтожной дистанции импеллеры СД будут сиять словно маленькие солнца.
«Они достаточно близко, чтобы я мог добраться до них и достаточно далеко от Танго-Один, чтобы тот мог хоть как-то поддержать их.»
Предвкушение жгло его разум, еще более горячее от того, что он никогда не смел надеяться, что Харрингтон подарит ему подобную возможность, но он заставил себя успокоиться и подумать.
«Альфа или Браво, Массимо?» — Спросил он себя. — «Осторожность или риск?»
Он взглянул на таймер. Так или иначе, первоначальный план операции предусматривал принятие решения относительно завершения подхода к гиперграннице приблизительно в этот момент, но неудачная диспозиция манти придавала этому выбору дополнительную значимость. При Подходе-Альфа Одиннадцатый Флот начал бы замедляться, уменьшая свою скорость до относительного малой к моменту пересечения гиперграницы для минимизации времени потребного для возвращения в гипер — конечно, если бы это стало необходимым. При Подходе-Браво Флот должен был поддерживать ускорение на всём пути, чтобы подойти на дистанцию эффективного огня к планете — и её защитникам — как можно быстрее, но это также означало, что он должен будет забраться в систему намного глубже прежде, чем он сможет погасить свою скорость и возвратиться к к гипергранице.
Истина же была в том, что он рассматривал Вариант-Браво как рывок отчаяния, прорыв боксера в ближний бой к более крупному противнику, с большей длинной рук, где он был в состоянии нанести несколько собственных ударов. А это, надо признать, учитывая более высокие показатели ускорения кораблей манти, ему вряд ли позволили бы сделать.
Но он поймал Танго-Два как сидячую утку. Значение ускорения, которое в настоящий момент развивала группа Танго-Один, было, несмотря на все предварительные доклады, довольно шокирующим. На поверку оказалось, что манти имели преимущество в ускорении над его собственным почти в сорок процентов. Но, даже в этом случае, Танго-Один был минимум в трёх часа полёта, тогда как Одиннадцатый Флот мог достигнуть текущего положения Танго-Два через тридцать пять минут, а орбиты Сфинкса через тридцать восемь. И если бы Танго-Два сейчас же начал бы ускоряться прочь от него, то ему потребовалось бы всего сорок семь минут чтобы догнать того и уравнять с ним скорость. И ещё раньше он вышел бы на дистанцию меньше десяти миллионов километров, хотя… когда это произойдёт, он окажется внутри орбиты Сфинкса на 6,9 миллионов километров.