Иван Граборов - Гончая свора

     - Не столь хорошо как вы думаете, досточтимый Лим. - хитро затянул хиинец. - У Мадис очень много врагов, сильная конкуренция, серьёзные риски. Монополия на лекарство от столь серьёзной болезни, вкупе с пятьсот двадцатью шестью миллиардным населением разведанных миров, запуганных пропагандой Монн, даст Мадис нечто большее, чем неисчислимые денежные средства.

     - Власть и значимость, пусть и в системе Еххиов-Гракх.

     Фельветовый огонь потух столь же скоро, сколь и был зажжён. Лим наконец лучше разглядел его охрану. Преимущественно рослые, выше хиинца, лёгкая защита, магнитные захваты от пяток до плеч, противолучевые маски из зернистого бсижа, у многих тактические импланты и протезы военного класса. 'Могильные черви', лучшие из худших. Их название говорило само за себя - они были мародёрами, жившими с грабежей потерпевших крушение или нанимались работать к таким как Мадис, Ехиов-Гракх или Кижтар, что, впрочем, тоже самое, только в ином масштабе. Хорошая охрана для тех, кому плевать на имидж.

     - Вы прозорливее нежели о вас говорят. - хиинец, выйдя перед камнем на котором сидел Лим, подвёл медицинскую капсулу, парящую над селевыми гнойниками, и услужливо поклонился. Плащ взвился на ветру вместе с пылевыми камушками, но не отрыл его, а лишь лучше укутал.

     - Меня не интересуют ваши мотивы. Больше нет. - отсёк Лим. - Сейчас важна только Рмун.

     - Значит, вы согласны?

     Сделка с космическим фантрамом. Лим продавал свою душу, своих друзей, многие из которых погибли в битвах с преступными флотилиями, и, что хуже, он это знал.

     - Лим... - она проснулась и теперь ощупывала его руки, будто хотела их заново узнать, вновь пережить жар первых прикосновений.

     - Я здесь милая, я здесь. - мягко поцеловал он её в лоб, медленно склонившись.

     - Досточтимый Лим, времени осталось мало. И поскольку у вас, очевидно, нет другой возможности спасти уважаемую Рмун...

     - Нет, другой возможности нет. - рассвирепел Лим в ответ на ненужные напоминания и, вставая, поднял Рмун на руках. - Потому что если бы стало возможным исцелить её своим известным мастерством, тем, что рождает одни лишь песни о скорби, то не сомневайся хиинец, - тот попятился, напрасно стараясь не потерять при свите уже потерянное лицо. - я истребил бы, вместо этой болезни, весь Фирим, Зилдраан и даже запрятанную ото всех маленькую планетку с аномалиями гравитационных ям! - хиинец едва не споткнулся о камень. Намёк был прозрачен.

     - Досточтимый... - Лим, устав от пустой лести, напустил клусский оскал. - Прошу! - хиинец покорно поднял руки над головой. - Наши намеренья просты и рациональны, Мадис не желает конфликта.

     - Лим... - её ладонь, обветрившаяся от каменной крошки, поднимаемой ввысь на несколько миль завываниями степного ветра, коснулась его грубой щеки. - Не надо...

     Он смягчился, в последний раз окинув взором спокойный пейзаж, полный безмятежности и противоположностей той бури, не стихающий со дня падения Клусса, что поселилась в его душе и теперь сдерживалась только появившейся надеждой, дарованной лукавым хиинцем, прячущемся за вычурным плащом да щедрыми обещаниями.

     Лим осторожно усадил Рмун в медицинскую капсулу, дождался пока она полностью запечатается, как то напряжённо облокотился поверх и наконец разжал левую кисть. Могильные черви потянулись к оружию, переглядываясь, напитали Блунумы и отступили на несколько шагов.

     - Вы хотели убить нас вместе с собой? - пропищал хиинец, следуя примеру свиты.

     Лим хотел ещё что-то сказать. Что-то ёмкое, важное, но потом поморщился, провёл пальцами по стеклу, блестящему в лунном свете, и приложил холодную гранату к вздувшемуся виску.

     Разбежавшись, он размахнулся и бросил её прямо в остаток брюха поверженного Еквендалла, разбросавшего свою плоть по всей этой безжизненной планете каменных пустошей и своенравных ветров. Вакуумная декомпрессия концентрированного водорода. Ночь на несколько секунд стала днём, а от скалы тысяч острых пик, равно как и от тоннельного прохода, не осталось и следа.

     Он обернулся и взял капсулу Рмун за сдвижной поручень, ясно показывая, что никто из свиты хиинца даже близко к ней не подойдёт. А после сказал:

      - Веди, Билглем Татт.

     Сразу затем двенадцать силуэтов спешно растворились в танце длинных теней.

     Г

     лава 14

     '...И пришли они в место, что было грязно и всюду нечисто. И увидели они серость, что пропитала стены и жилища и у иных умы. И отыскали там одного, что вдали сидел у вулкана и вниз смотрел на собратьев. И не похож он был на серостью пропитанных. И ощутили они в нём сильный дух. И приблизился к нему тогда мудрый Нугхири и вопрошал, да на посох свой опираясь:

     - Кто из вас скажет, в этом месте, что есть для нас откровение?

     И долго давали ему ответы и не были они верны. И просили его открыться. И сказал им мудрый Нугхири:

     - Нечистое призирающий, будет тому противиться и, если не сможет с телес своих смыть нечистоты, то искать чистое станет в разуме и мысли преобразит свои. Не сделать подобного во дворцах восседая. И тогда, отринув пакостное, найдёт он и отыщет в себе то, что сокрыто было и о чём не мог и помыслить иной. И испугается сперва образов, но затем пристраститься к ним. И будет искать их и рождать свои собственные. И тогда придёт ему откровение. Но ошибкой будет бросаться за ним и возносить его до неба. Мало отыскать сокровенное, но взять следует труд упорство, дабы его понять. И не понявший откровение бросится за ним и по следу его и отыщет в пути иное и дурное совершит. И не поможет таким откровение, но всё лишь разрушит. И потому над всем, что приходит к вам, размышляйте и думайте и проявите в том больше усердие. И откроется вам путь. И так достигнем мы истины.

     Так сказал им мудрый Нугхири и коснулся плеча одного, не бывшего серым, и засиял тот и сжался и не находил себе места, в Нугхири увидев светоч. И озарился мир светом от него и лишь тогда оставил его Нугхири...'.

     Зумтиад от Кохта - 'Нугхири: Из наставлений. Столп восьмой'.

     - Эйр?

     Сквозь тонкие пола одежд роняю кровь. С избытком в этот раз событий. Хватит. Шестнадцать звёздных дней прошло с начала наших встреч. Никак не продохнуть глупцам от непонятной, бесконечной речи и нам не дать покоя. Смотрю на белизну пошедших кровью рук - её чуть меньше моря. Смеюсь над этим дара злом, но вмиг сникаю до покоя. Как много сей старейший клисс уже увидел горя...

     - Как долго я спала? - за витражами три луны взошло, не видно завихренья полос.