Майкл Флинн - Река Джима

— Не буду спрашивать о своей удаче и искушать богов, но зачем продлевать мне жизнь хотя бы на час? Разве не гласит пословица: «Лучше перебдеть, чем недобдеть»?

Донован ухмыльнулся.

— Мы в Глуши, мальчик. А другая пословица гласит: «Враг моего врага — мой друг». Еще одни зоркие глаза и пара умелых рук — не лишние, если, конечно, глазам можно верить, а руки не обратятся против нас. И доверие это будет подкреплено не твоим словом, но личным интересом. Ибо в Глуши мы либо держимся вместе, либо висим порознь.

Когда Теодорк Нагараян вернулся в каюту, он почувствовал в комнате еще кого-то и упал на пол, высматривая чужого среди теней.

— Просто скажи мне вот что, Тедди, — произнес знакомый голос.

Теодорк ухмыльнулся и спрятал «девятку» назад в кобуру.

— Ты напугал меня, босс.

Парализатор в руке Донована встревожил его, но человек со шрамами держал оружие нацеленным в потолок, поэтому Теодорк беспокоился не слишком сильно.

— Просто скажи мне вот что, Тедди, — повторил Донован. — Это ты достал наркотик?

— Верно. Мы пьем это зелье, дабы познать свое «я».

Донован хмыкнул.

— Оно помогло. — Он поставил оружие на предохранитель и спрятал. — Твои ответы слишком бесхитростны. Ты и впрямь думал, что оказываешь нам услугу?

Теодорк пожал плечами.

— Я не мог отпустить ее в Свободные Миры только с ним.

— Ты преданный человек, Тедди.

Он вновь пожал плечами.

— Она играет мной.

— Тедди, у нас есть еще одно дело. Свяжись с Софвари и скажи ему, что команда встретится через половину оры.

— Сказать это и Билли тоже?

— В этом нет необходимости.

Важное качество в искусстве игры на арфе — способность не сбиваться с ритма. Но когда Мéарана с Дангчао, освежившись, вышла из будуара в гостиную и увидела Донована в синем мягком кресле, которое она считала своим любимым, ей потребовалось все мастерство, чтобы не сбиться.

— Ты постоянно возвращаешься, — заметила она, — как фальшивый дукат.

— А ты постоянно нас бросаешь, так что счет уравнивается.

— Со временем устаешь волочить, толкать и понукать. Разве ты не устал…

— Даже не предложишь выпить? Я думал, у тебя отыщется бутылочка вискбеаты.

— Арфа, одежда, оружие и виски. Четыре столпа.

— Я обойдусь и без арфы. В крайнем случае, даже без одежды.

Мéарана достала из холодильника бутылку гатмандерской вауги под названием «Сияющая луна».

— Сойдет? Она стояла по меньшей мере с прошлой недели.

— Лучше будь осторожнее, — заметил Донован. — Кто-то мог подмешать в нее бог весть что, а ты этого даже не узнаешь.

При этих словах Мéарана пролила напиток на стойку.

— Так нечестно.

— Потому что я попал в яблочко?

— Нет. — Она вытерла пятно краем одежды. — Потому что не стоило вспоминать.

Она протянула стакан Доновану. Человек со шрамами поднял его, словно для тоста, но Мéарана просто повертела свой в руках.

— За поиск! — провозгласил он.

— Ни к чему издеваться.

— Кто издевается? Где еще, как не в безнадежном поиске, стоит ободрять? Разве не это ты всегда твердила? Любой способен подбадривать победителя.

Он залпом осушил половину стакана. Мéарана сделала глоток и больше не пила.

— Тогда это казалось здравой мыслью.

— Бросить меня на Гатмандере? Мы уверены, именно так ты и считала. И как оказалось, ненапрасно.

Арфистка склонила голову.

— Ты изменился. — Она нашла стул и присела. — Не знаю, почему это должно меня удивлять. В тебе больше противоречий, чем во всех, кого я знаю. Конечно же, ты прибыл на грузовом челне.

— Конечно. Пилот неслабо удивился. Ведь обычно багаж не разговаривает.

Мéарана не смотрела на него.

— Лучше бы ты не попал на борт.

Донован не ответил, и она повернулась к нему.

— Потому что тогда я смогла бы забыть. А теперь всякий раз, когда вижу тебя, вспоминаю, что сделала.

— У всех свои грехи, — произнес человек со шрамами. — Иногда их нужно помнить.

Он помолчал и продолжил:

— Я припоминаю и хорошие поступки.

Ей не удалось сдержать смех. Но это была уловка, и она разозлила арфистку.

— Зачем ты пришел? Путешествие достаточно тяжелое и без твоего пессимизма.

— Не нужно прихлебывать это, — сказал Донован, глядя в стакан. — Ни к чему думать о вкусе. Здесь его нет. Просто проглоти, и пусть напиток ударит в голову как молот.

— У тебя странные представления о веселье, — сказала она и сделала, как посоветовал Донован.

— Ты запаслась этим добром. Мы можем предположить, что для обезболивающего эффекта.

— Тебе и предполагать не надо, — напомнила она, отставила стакан и скрестила ноги. — Ты не сказал мне, почему пробрался на борт «Одеял и бус».

— Есть… много разных причин.

— Назови хотя бы пару.

— Например, чтобы узнать, что стало с твоей матерью.

— Не подходит. Ты вернулся не ради этого. Найти ее или то оружие, которое искала она, — это требовалось с самого начала, а ты еще тогда хотел выйти из дела.

— Мы обещали Зорбе, что присмотрим за тобой.

— Так, значит, ты здесь не по своей воле?

Донован закрыл глаза и медленно выдохнул. Тишина давила, Мéарана начала слышать слабый шорох вентиляции и бормотание отдаленных голосов в парке. Наконец он сделал глубокий вдох и сказал:

— Потому что… я твой отец.

Выражение лица арфистки не изменилось.

— И я теперь должна кинуться тебе на шею?

— Мы не надеялись, что ты воспримешь новость так хорошо.

— Это не новость. Как думаешь, почему я пришла на Иегову? Мать рассказала мне об отце все, только не назвала его имени. «Он был сильным, — говорила она, — и мудрым, а глубоко внутри — хорошим человеком». Можешь представить мое потрясение, когда в итоге я нашла тебя?

— Она не упоминала, что мы были еще и красивы?

— Не своди все к шутке, Донован! Не стоит!

— А чего ты ожидала спустя двадцать лет? Мы даже не знали о тебе. Она обрезала все нити.

— А чего ожидал ты? Ты сбежал от нее, прихватив с собой Танцора. Как думаешь, что она чувствовала?

— Ты знаешь, почему я сделал то, что сделал.

— Но она не знала. Она отправилась на последнее задание с мыслями, что человек, которого она любила, предал ее. Ты не появлялся на Дангчао.

— Ты видела, что Названные сделали с нами. Ты бы обрадовалась такой развалине?

— Я видела, что ты сам сделал с собой. Если Названные сломили тебя, ты помог им в этом.

Донован в сердцах ударил по подлокотнику кресла. Пустой стакан подпрыгнул и скатился на пол.