Михаил Кисличкин - Дипломат поневоле

— Ну ты наглец, — неопределенным тоном произнес сержант, увидев в зеркале заднего вида, как Илья жадно присосался к горлышку. — В комитетской машине распивает, прямо под камерами, в присутствии сотрудников…

— Могу и тебе предложить. Не жалко, — ответил Илья подобревшим голосом.

— Наглец…

— Ты крути баранку, не отвлекайся.

— Как скажешь, — неожиданно покладисто, со смешинкой в голосе сказал комитетчик. — Морду бы тебе набить за такое поведение… Но хрен с тобой, только чистоту соблюдай.

Внутри здания комитета долго ждать не пришлось. Илья и его конвоиры поднялись на второй этаж, и тут Илья обомлел — с конца коридора к ним быстро бежал подполковник в форме ВВС с коммуникатором в руке. И этот подполковник был Илье очень хорошо знаком…

— Липатов? Максим Петрович!

— Илья!

На глазах изумленных донельзя комитетчиков офицер по-мужски крепко обнял Илью.

— Так, я его забираю. Вы свободны, — скороговоркой выпалил подполковник комитетчикам, отстранившись от Ильи.

— Нет, так нельзя. Мы его не оформили. И приказ был от самого Степанцова, — заупрямился сержант.

Липатов поморщился, но спорить не стал. Достал коммуникатор и быстро набрал номер.

— Валерий Федорович? Да, это Липатов, привет. Мне моего человека доставили, но не отдают. Некогда мне бюрократию разводить, ты поговори со своими орлами, — подполковник сунул коммуникатор комитетчику.

Разговор много времени не занял.

— Да, товарищ полковник. Есть, товарищ полковник. Так точно, товарищ полковник.

— Свободен, — буркнул сержант Илье, возвращая трубку Липатову вместе с изъятым студенческим билетом и карточкой полезности. Повернулся к своему напарнику: — Пошли, Федя, на сегодня все. Без нас разобрались.

— Бегом за мной. Угораздило же тебя, — рявкнул Липатов и побежал вперед, к лестнице на первый этаж.

Илья догнал его уже у самых дверей. Дежурный пропустил их через проходную беспрекословно. За оградой уже стоял УАЗ — «носорог» с армейскими номерами. Подполковник и Илья сели на заднее сиденье, и машина быстро рванула с места.

— Куда мы едем? — спросил Илья Липатова.

— Если тебе что-то срочно надо, то к тебе домой. Держи свои документы. А вообще нам надо в аэропорт. Через три часа в Архангельск уходит борт из Чкаловского, мы должны на него успеть. Ваш бывший взвод снова срочно собирают. Можешь, кстати, считать себя мобилизованным.

Илья помолчал немного. В голове вертелась куча вопросов. Учеба, облава на студентов, Аня…

— А зачем был весь этот цирк с комитетскими? Позвонили бы мне напрямую.

— Звонили. Дома тебя не было, коммуникатор отключен. А дело срочное. Батарейку, однако, ты не вынул, поэтому координаты твои мы пробили и отправили наряд искать тебя в общежитии. Поверь, Илья, так было проще и быстрее. Ну и комитетчикам некогда было объяснять, сказали доставить срочно, и хватит с них.

— Товарищ подполковник, — сказал наконец Илья. — Объясните прямо, что все-таки происходит. Ничего не понимаю.

— Объясню, — улыбнулся Липатов. — Тут такие дела творятся… Честно говоря, все это государственная тайна. Но ты уже и так весь в подписках, как барбос в блохах, а будет еще больше. Начнем сначала — на Альвале произошло масштабное восстание общественных рабов. Они с Высокими все же вцепились друг другу в глотки. Корабль, который сейчас на орбите Земли, — это не корабль единой альваланской расы. Это альваланские гильдейцы.

— Получается, китайцы влезли в инопланетные разборки? — подумав, спросил Илья.

— Если бы только китайцы, — покачал головой офицер. — К сожалению, в них все влезли, причем по полной программе. Американцы, европейцы и японцы приняли просьбу о помощи от аристократических семейств Высоких. Китай и Индия из своих соображений решили поддержать восставших рабов. Для альваланских аристократов и американцев выигрыш в этом конфликте означает сохранение лидерства в будущем. Для китайцев и альваланских рабов — победа дает возможность подняться и стать гегемонами на обеих планетах. Причем если Китай возглавит борьбу альваланских повстанцев и победит — то родится такая новая Поднебесная империя, которой еще не знала история. С ресурсами, технологиями и, возможно, открытым рынком сбыта в виде целой планеты, Китай будет абсолютным лидером.

— А как же Россия? — поинтересовался Илья.

— А вот здесь и начинается самое веселое, — усмехнулся Липатов. — России оба лагеря в ультимативной форме предложили присоединиться к себе, сдать технологии Самойленкова и открыть для работы главный гравикосмодром. Америка пошла дальше — она национализировала «Паладин». Сейчас это американский боевой звездолет «Священная Демократия».

— Что с «Ямато»? Он пока еще остается международным? — волнуясь, спросил парень.

— Нет больше «Ямато», Илья. Вчера спецназ ВВС России провел спецоперацию по, так скажем, смене экипажа звездолета, после чего Россия заявила о его национализации для обеспечения собственной безопасности. Теперь корабль называется «Варяг». Понимаешь теперь, что в мире творится?

— … — от души сказал Илья.

— Не то слово, — согласился Липатов.

— Гильдии восстали еще с полгода назад, когда мы только возвращались из рейда, — сказал Липатов и внимательно посмотрел на сидевших перед ним офицеров первого взвода, оставшихся в живых после десанта на Элию. За длинным столом для совещаний сидело одиннадцать человек — весь наличный состав бывшего первого взвода и бывшей спецгруппы «Рысь». Те, кто вернулся на Землю, включая раненных на Элии парней, выздоровевших за прошедшие полгода и способных снова встать в строй.

— Так вот, непосредственных причин восстания гильдейцев и рабов мы не знаем. Было ли оно как-то спровоцировано событиями на Элии, в которых мы принимали участие, тоже не известно. В этом отношении слишком мало информации, или даже нам ее доводят не всю. — Подполковник поднял листок бумаги, который лежал перед ним на столе, прочитал там что-то и после паузы продолжил: — Глубинные же причины восстания более-менее понятны — при всей своей инопланетной специфике это все же типичная буржуазная революция. Элиту, которая владеет практически всем и потребляет львиную долю общественных благ, нисколько в создании этих благ не участвуя, общество безропотно терпеть не будет. Особенно при зарождении и развитии активного среднего класса и в условиях научно-технического рывка. Нашим историкам и социологам удивительно не то, что революция произошла, а то, что это случилось так поздно.