Екатерина Степанидина - Испытание на человечность

  - Это что-то новое, - честно сказала я.

  - О том и речь. А что касается ненужности... надеюсь, на это-то ты не жалуешься?

  - О нет!

  - Слава Создателю, - серьёзно сказал Милорд. - Линн тебя бережёт, и его можно понять. Ты его не видела, когда гонялась по планетам и выполняла свои задания, я видел... Можно хотя бы в этом не трепать ему нервы и сделать так, как он хочет?

  - Да так я и вовсе превращусь в украшение интерьера!

  - Не превратишься, у тебя не получится. Да и ему вряд ли был бы интересен предмет меблировки... так что не переживай. Ты как уехала с родной планеты, так всё куда-то летишь, летишь, разогналась и никак остановиться не можешь, хотя сейчас есть такая возможность. Может, это инерция, может, у тебя вообще склад такой... неважно. Считай, что это отпуск - для учёбы.

  - Это надолго? - жалобно поинтересовалась я.

  - Ну, сколько там в Академии учатся...

  - Один курс уже закончился, хотя я и не сначала его начала.

  - Ну вот, уже легче. Это всё?

  - Нет.

  Милорд кивнул. Я снова попробовала собраться с мыслями и рассказала про боруга... только потом сообразив, что его убийца сидит напротив меня. Милорд понял, в глазах промелькнул отсвет горькой усмешки.

  - Предчувствия неплохо изучил древний Орден хиннервалей, но сейчас их уже пятьсот с лишним лет как нет. У вас же была база на Йавинте, вы знаете, что от них осталось.

  - Ничего, - тихо отозвалась я.

  Единственной сложностью для Императора было прорваться сквозь защиту планеты. Вызвать на себя огонь всего космофлота, защищавшего Йавинту, в его планы не входило, на это он послал несколько отвлекающих внимание кораблей, а сам вынырнул из гиперпространства в опасной близости от атмосферы и резко пошёл на снижение - над столицей, где любой неверный выстрел с орбиты уже влечёт за собой нежелательные жертвы... вынужденные потери, как холодно называли это теоретики и практики от войны.

  А потом, когда сбивать его было уже поздно, он приземлился возле резиденции Ордена - чтобы начать свой путь смерти. Хиннервали, разумеется, почувствовали, кто он. Разумеется, у них было слишком мало времени. Конечно, о том, как применять объединяющую волю, глава Ордена прекрасно знал, но никогда не пробовал. Но теперь по коридорам шла смерть, вызывающая, требующая боя, чувствующая своё превосходство и дразнящая лёгкостью победы над собой, - вот же, я один, придите и убейте меня, я жду, где же вы?.. И они - выходили. И попадали в невидимый клубящийся вихрь, рассыпающий вокруг себя шлейф сине-белых молний, которые били в самую душу... Нет, точнее. Туда, где душа соединяется с телом.

  Он шёл, оставляя за собой трупы. Объединённая воля не позволяла хиннервалям уйти, попытаться спастись по одному, - все они должны были, обязаны отдавать все силы неравному бою, они оставались и погибали, он не щадил никого, ни учеников, ни женщин, ему было всё равно, он пришёл убивать, он давно уже решил, что это будет, и не было в мире силы, - и Силы, - которая могла бы встать между ним и их смертью.

  Город перестал жить. Город задохнулся от множества смертей. Город безмолвно кричал, погибая вместе с Орденом, и мало кто мог вырваться из тисков ужаса, чтобы добраться до кораблей, бросить всё и бежать. Когда Император закончил свой путь смерти, город лежал перед ним, оцепеневший и недвижный.

  И город увидел.

  Император вышел на его экраны, чтобы объявить свою волю - ту, что будет править им отныне и навсегда.

  Он говорил о том, что он руниа, о могуществе Империи и о запрете на обучение владению Силой, но слова падали в мёртвую тишину, а воздух был полон ещё не отлетевших в вечность душ.

  Те, кто видел раньше Агистаса Мойру, сумели слабо удивиться: да откуда же, откуда этот жуткий, высохший, едва держащийся на ногах старик, где черноволосый статный человек с Астлана с красноватой кожей?.. Но вопросы мелькали и рассыпались, ясно было только одно: это конец. Прежней Йавинты больше не будет.

  Император был милостив, предлагал жителям остаться в своих домах и перейти под руку Империи. Он не собирался разрушать город.

  Но город умер.

  Император попытался заставить его жить, подчиняясь, - не вышло. Беженцы с Йавинты наводнили пока ещё свободные планеты, неся с собой горе, слёзы и страх. Лишившиеся своего сердца Объединённые Звёзды замерли, чтобы потом лихорадочно начать вооружаться, ожидая новых бед... или сдаться. Последних будет больше.

  Позже, много позже, когда он будет заново создавать личность лорда Эльснера, он расскажет - и покажет - свой путь смерти. Он научит его способу убивать Владеющих Силой, - тому, которым владел сам. Он сделает себе орудие - и устрашит своей мощью, благодаря которой он выстоял один против объединяющей воли Ордена. Да, внешне - его потерей стал облик молодого императора Астлана, который он так и не смог восстановить. Да, внутренне - он стал слабее, но... ты же видишь, что даже со своими мёртвыми союзниками против меня - такого ты оказался бессилен, так смотри же, знай и помни. И - работай. Работы - убивать - впереди ещё много...

  И Вейдер - помнил. Он чувствовал, что его покушение тоже покалечило удерживавшегося в чужом теле руниа, но ему и в голову не приходило соединить это знание со своим новым умением. Он - служил. Он защищал. Он был верным слугой... до тех пор, пока...

  ...когда Император захотел сменить вышедшего из-под контроля Вейдера на Линна, лорд Эльснер понял, что - сможет. Сможет убить руниа. Сделать то, чего не смогли другие, чего не смог он сам, тогда, давно, - Оби-Ван и Йода ошиблись, они выбрали знакомый им, но неверный путь, с мёртвыми, с объединяющей волей... Император хотел убить Вейдера руками Линна, - сам помогал в бою, чтобы убрать неугодного, начать перекраивать личность Линна на свой лад, потом, когда это не удалось, хотел сломать его, чтобы тот запросил пощады, подчинился, признал, стал послушен... или, если Линн не сдастся, то - страхом - хотел вернуть Вейдера. Да, Вейдер нашёл себе игрушку. Да, он согласился на это. Да, игрушка стала отнимать много сил, пробудила то, что... что, думалось, давно похоронено. Но - так... Он не ожидал, что Вейдер дойдёт до крайности в своём противостоянии Императору - и применит против него его же оружие. Он вообще ничего не представлял. Он никогда не понимал, что люди бывают друг для друга не только нужными или ненужными инструментами.

  Он так этого и не понял.

  - Хорошо, что ты пришла, - вдруг сказал лорд Эльснер.

  Я кивнула. За ним тянулся шлейф отчуждённости, когда даже свои не могут пожать ему руку, - кроме Линна, конечно: кто-то привычно боится, у кого-то держится инерция субординации, никому и в голову не приходит отнестись к нему как к равному, хоть в какой-то мере... и вокруг него стоит невидимая стена неприкасаемости. А после того, как он получил новое тело, стало возможно дышать, чувствовать, ощущать...