Владимир Кузнецов - Алхимик

— Ну? — первой не выдерживает женщина. — Мы же с тобой скандалить собираемся. Начинай.

— Нет, не собираемся, — Сол бросает взгляд на пейзаж за окном. — Я тут подумал… Скажи, Д ведь гомосексуалист? Пассивный.

Алина невольно улыбается:

— Как догадался?

Сол пожимает плечами:

— Наудачу стрельнул. Выскочка, протеже короля, получивший высокий пост без прав и предпосылок. Очень уж похож на герцога Бэкингема. Настоящего, не из «Трех Мушкетеров».

— Зануда.

Несколько секунд проходя в молчании. Мерно стучат колеса.

— Ты знала?

— С первых минут догадалась. Это вы, мужики, на такое внимания не обращаете.

— Зачем тогда он тебя взял?

Алина отворачивается, сделав вид, что изучает обивку своего дивана.

— Для прикрытия. Поползли слухи, намечался крупный скандал.

— Не лучше ли было жениться?

— Нет, не лучше. Во-первых, никто приличный бы за него дочь не отдал. Во-вторых, жена — такое себе прикрытие. Любовница, а тем более — наложница — куда лучше. Ну и вдобавок, скандал вокруг меня и Д затмил скандал вокруг Д и короля.

— Кругом победа, — кивает Сол. Алина хмыкает, потом спрашивает:

— А у тебя с Джеком что?

— А ты не знаешь?

— Догадываюсь. Кто-то спонсировал тебя на фабрику. Похоже, это манткорье золото было, так?

— Да.

— А потом тебя турнули, а Джек потерял фабрику. И затаил.

— Не думаю. Рипперджек не злопамятный. Но убить меня он давно собирался. Слишком уж вольготно я себя чувствовал. Защищенно. Это его раздражало гораздо больше денежных вопросов. Потому сразу же я начал откладывать деньги. Побег я планировал с самого начала. А потом узнал, что ты у Дулда. Я из-за тебя, между прочим, устроил пару серьезных драк. С трупами и калеками на выходе.

— Я знаю, — Алина пожимает плечами. — Честно, не думала, что ты справишься. Но в итоге тебе повело, что Данбрелл оказался напыщенным индюком.

— Ты знаешь, кто именно забрил меня в матросы? Я до сих пор гадаю — чичестеры ли настояли или покойный капитан решил эго потешить.

— Точно не знаю. У Данбрелла был разговор с Однадом, главарем чичестеров. Что-то они там нарешали, но что… Баронет не успел рассказать.

Следующий вопрос — щекотливый. Можно его и пропустить, но…

— А как ты у него оказалась? Почему Дулд тебя отдал? Почему Данбрелл взял?

Алина умолкает, глядя в пробегающий за окном пригород. Здесь дома стоят уже куда реже, разделенные унылыми серо-коричневыми лужайками и одинокими, кривыми деревцами.

— Дулд давно хотел от меня избавиться. Боялся. Но боялся и без меня.

— Не понял. Чего боялся?

— Того же, что и остальные. Моих предсказаний.

— Чего-чего?

— Чего слышал! Как по-твоему я угадала приход черных мундиров?

Сол хмурится, пытаясь сопоставить факты:

— И как же, позволь узнать?

Алина молча снимает с шеи небольшой замшевый мешочек, протягивает Солу. Тот принимает. Пальцы нащупывают внутри две бусины.

— Что это?

Алина пожимает плечами.

— Если бы я знала. Леклидж как-то их назвал, но я не запомнила. Гадательные камни, если коротко.

— И как это работает?

— Я задаю вопрос, на который можно ответить «да» или «нет». Потом достаю камни. Если оба камня черные — значит ответ «нет». Если оба белые — «да».

— А если один черный, один белый?

— Значит вопрос неправильный.

Сол усмехается, взвесив мешочек в руке. Он кажется удивительно легким, почти невесомым.

— Урим и Туммим. И что, для всех работает или только под тебя настроен?

— Только под меня.

— И где достала такое сокровище?

— Скепсиса меньше в голосе. Нашла. Сразу как «окончательно переехала». Правда разобралась не сразу.

— Кто-то подсказал?

Алина кивает:

— Леклидж.

— Стой, погоди, — Сол мотает головой. — Леклидж сказал, что познакомился с тобой в доме Д.

— Так и было, — соглашается Алина. — Только дом тогда был другой, и Д еще был не Д. Они — члены одной секты. Даже не секты, общества… не знаю, как правильно сказать. Говоря короче, они — колдуны. Когда я там появилась, их осталось всего трое. Леклидж тогда взял Д в ученики, хотя Вилког и был против.

— Вилког?

— Их главный. Жуткий тип. У меня от него до сих пор мороз по коже. Но Д и Гирену до него — как до неба. Да ты сам мог оценить — видел его лучшее творение…

Неожиданно, Сол вздрагивает, вскинув руку. Удивленная, Алина собирается возмутиться, но он тут же закрывает ей рот ладонью. Кивком указывает на дверь в коридор, потом бережно подхватывает сопящего во сне Спичку.

— Открой, — едва слышно шепчет он. Сбитая с толку Алина отпирает, раскрывает ее. Сол выходит в коридор, оглядывается. Никого — все пассажиры сидят по своим купе, кондуктора тоже не видно. Колеса мерно постукивают, поезд идет быстро и ровно. Алина следует за Эдвардом, прикрыв за собой дверь. За окнами сгущаются ранние зимние сумерки, пригородный пейзаж сменяется сельским, серо-коричневая грязь — на рыхлый, с темными талинами снег.

— Что происходит? — шепчет Алина в спину Солу. Тот ни на секунду не замедляется, уверенно шагая к выходу из вагона. Бросает не оборачиваясь:

— Об этом не грех у твоих камешков спросить… Хотя нет, лучше не надо.

И, не обращая внимания на возмущения жены, продолжает движение. Его ноздри все еще щекочет едва уловимый мускусный запах. Запах большой, мокрой кошки.

Страшно. Эду страшно так, как не было даже на «Кровавой деснице», когда он чувствовал тьму, парализовавшую его, и взгляд Крысиного капитана. Джек выследил их, и теперь им никуда не скрыться. Ошибся, Сол, просчитался. Территориальность мантикора оказалась понятием относительным. Само собой — разумное существо не может быть всецело и безоговорочно подчиненным инстинкту.

Сверху раздается противный стук — кто-то царапает жестяную кровлю вагона десятком мелкий лезвий. Теперь и Алина понимает, что происходит. Они выбегают из вагона, перепрыгивают сцепку… на мгновение слабый свет меркнет до полной темноты — что-то огромное проносится над вагонами, распространяя едкий, мускусный запах. Бежать бесполезно — Джек встал на их след.

— Запри дверь! — бросает Сол.

— Как будто это поможет! — нервно фыркает Алина.

— Поможет! — Сол останавливается, разворачивается. Спичка на его руках вздрагивает, сонно моргает. Эд пихает его в руки Алине, едва не упавшей от тяжести, затем рывком раскрывает ближайшее купе. Одинокий джентльмен с моноклем и пышными пшеничными усами удивленно глядит на них. Без приветствий Сол вталкивает Алину со Спичкой в проем, усаживает их на диван.