Блистательные - Стивен Бакстер

Таким образом, мы вознеслись, два обреченных человека взмыли в небо. В межпланетном масштабе туннель изгибался дугой, но с моей жалкой человеческой точки зрения он поднимался прямо вверх. Все, что я могла видеть, — это всплеск биосвета на грубой кирпичной кладке вокруг меня, скользящий мимо, размытый моей скоростью.

Л'Иш пытался победить меня словами.

— Представь себе, Рейда, — мягко сказал он. — Они, должно быть, прилетели сюда с другой стороны спутника, неся свои глиняные кирпичи, это глобальное паломничество, которое, должно быть, длилось несколько поколений. Какое видение! Они пожертвовали всем — бросили свои фермы, превратили свою биосферу в слизь на камнях… И знаешь что? Два народа, должно быть, работали сообща, чтобы построить свой мост, чтобы им можно было продолжать свою войну. Я имею в виду, что они не могли бы построить его только с одного конца, не так ли? Они сотрудничали, чтобы добраться друг до друга и продолжать борьбу. В конце концов, война стала самой важной вещью в их вселенной. Важнее, чем жизнь, продолжение рода.

— Безумие, — прошептала я.

— Да, но когда-то мы строили огромные сооружения, вели ужасные войны, и все это во имя давно забытых богов. А сейчас мы так сильно отличаемся? А как же наша великолепная экспансия, охватившая всю Галактику? Разве это не грандиозная глупость, основанная на идее, безумном видении космического предназначения? Как думаешь, на кого мы больше похожи — на поджигателей войны на этом спутнике или на ее миротворцев?

Я была измотана. Я цеплялась за свой обломок древней технологии, когда он уносился в темноту.

Этот вкрадчивый голос шептал мне на ухо снова и снова. — Ты никогда не сможешь оправдать память о Хили, маленькая Рейда. Ты ведь понимаешь это, не так ли? Тебе не нужно чувствовать, что ты потерпела неудачу. Потому что ты никогда не смогла бы добиться успеха… Я видел, как умерла твоя мать.

— Заткнись, Л'Иш.

— Я был рядом с ней…

— Заткнись.

Он замолчал, ожидая.

Я знала, что он манипулирует мной, но не могла не спросить. — Скажи мне.

— Ее застрелили в спину.

— Кто?

— Это не имеет значения. Ее убили из-за добычи, из-за трофеев. Ее смерть не была бесчестной. Должно быть, она даже ожидала этого. Мы, видишь ли, нация воров, мы охотники. Тебе не следует испытывать горечь.

— Я ничего не чувствую.

— Конечно, нет.

Его задумчивый взгляд стал еще ярче.

Я закрыла глаза. Что бы сказала Хили? Подумай головой. Всегда есть выход.

Я убрала руку с кнопки. Палитра остановилась. — Покончи с этим, — выдохнула я.

Теперь ему нечего было сказать; его слова достигли своей цели. Он подплыл ближе, и жутковатое зеленое свечение заскользило по грубой кирпичной кладке.

И я снова нажала на кнопку. Моя палитра пришла в движение. Я наблюдала, как выхлопные газы подо мной собираются в густой малиновый туман.

Л'Иш влетел в туман, скорчившись на своей палитре, которая внезапно треснула и рассыпалась. Зависнув в воздухе, он поднялся по дуге чуть выше, а затем начал падать среди обломков.

Я сидела там, пока мое сердце не перестало бешено колотиться. Затем последовала за ним вниз. — Мое падение медленное, — сказал он, анализируя ситуацию, наблюдая. — Низкая гравитация, высокое сопротивление воздуха. Возможно, ты могла бы вернуть меня. Но ты этого не сделаешь.

— Да ладно тебе, Л'Иш. Это бизнес, как ты и сказал. Ты знаешь, что произошло. Эти палитры черпают энергию из вакуумного энергетического моря.

— После них возникает своего рода дефицит, в который я и попал. Да? И поэтому мы оба умрем здесь. — Он выдавил из себя смешок. — Ирония судьбы, не правда ли? В конце концов, мы объединились, чтобы убить друг друга. Прямо как жители этих пустынных лун.

Но тут я подумала. — Не обязательно.

— Что?

— Предположим, я доберусь до середины моста и прожгу себе путь сквозь стену. Поуп должна увидеть меня и прийти на помощь. Я наверняка буду достаточно далеко от вакуумного поля, чтобы сплайн мог безопасно приблизиться.

— Что насчет карантинных кораблей?

— В первую очередь они должны патрулировать низкие орбиты спутников. Возможно, я буду находиться достаточно далеко от поверхности обоих спутников, чтобы оставить их в спящем состоянии.

Он задумался. — Потребуется несколько дней, чтобы добраться туда. Но это может сработать. В тебе есть что-то от прагматизма твоей матери, маленькая Рейда. Я думаю, ты победила.

— Возможно, мы оба выиграем.

Воцарилось молчание. Затем он холодно произнес: — Я должен умолять?

— Сделай мне предложение.

Он вздохнул. — Замечена целая стая сплайнов. Диких сплайнов.

Я была поражена. — Дикие?

— Эти сплайны все еще путешествуют в космосе. Но некоторые черты их поведения вернулись к наследуемому состоянию. Они верят, что плавают в своем первобытном океане.

Я вздохнула: — Никто никогда не охотился на сплайны.

— Это было бы великолепно. Как в старые добрые времена. Хили гордилась бы. — Я словно слышала его улыбку.

Я была довольна сделкой. Мне было достаточно того, что я победила его; мне не нужно было уничтожать его.

Еще нет. До тех пор, пока не узнаю, кто убил мою мать.

Мы спорили о процентных соотношениях, вплоть до "света". Победа человечества, вероятно, всегда была неизбежна. Мы были лучшими в ведении войны: в конце концов, мы потратили сотни тысяч лет, тренируясь друг на друге.

Но война изменила и человечество. После семнадцати столетий конфликта власть Коалиции над человечеством, телом и душой, стала тотальной.

Мы, бессмертные, держались в тени, занимаясь своими собственными долгосрочными проблемами. Но никогда не уходили.

Экспансия распространилась по всей Галактике, централизованная, объединенная, целеустремленная, идеологизированная, очищенная войной.

Стоять у нее на пути было вредно.