Бен Бова - Венера

- И тогда тебе придется спать в одиночку,- продолжал он. -Незащищенным. По крайней мере, в кубрике ночуют надежные люди: Саньджа, Амарджагаль, например. Никто не отважится перерезать тебе горло при свидетелях.

- Но как я могу спать, когда люди на соседних койках хотят перерезать мне горло? - воскликнул я.

Фукс хмыкнул.

- Не беспокойся, ты в полной безопасности.

- Я не могу спать там,- уперся я.

Голос капитана отвердел, стал более жестким.

- Это не туристический корабль, Хамфрис. Ты будешь следовать моим приказам, так же как и остальные. Вернись к себе. Положи на спину что-нибудь железное, в конце концов! По крайней мере, этим ты покажешь, что не боишься их.

- Но как же вы не понимаете… Фукс горько рассмеялся.

- Нет, это ты не понимаешь. Ты вернешься в кубрик. Конец дискуссии.

Обсуждение было закончено.

«Моя жизнь в его руках,- напомнил я себе.- Ничего не поделаешь». Так что мне оставалось только прикусить язык и закрыть глаза, когда Маргарита вытащила трубку для переливания из моей руки.

- Пусть моя кровь походит в тебе несколько минут,- сказал Фукс с оптимизмом.- Тогда у тебя появится достаточно мужества, чтобы добраться до койки и спокойно заснуть.

Меня раздражал этот человек. Но я ничего не сказал.

Даже когда он взвалил свою ручищу на хрупкое плечо Маргариты и они отправились из лазарета к своим каютам.

Никто не сказал мне ни слова, когда я вернулся в кубрик. Никто даже не посмотрел в мою сторону. Даже Саньджа, который уже вернулся с дежурства.

Амарджагаль, первый помощник, еще оставалась на мостике. Фукс находился в своей каюте. С Маргаритой, понятное дело. Вместе, разумеется. Я постарался вытряхнуть эту картинку из головы.

Несмотря ни на что, я заснул. Возможно, Маргарита вколола мне заодно снотворное или транквилизатор вместе с перелитой кровью капитана. Я спал глубоко и без сновидений. Когда проснулся, то в самом деле почувствовал себя посвежевшим и сильным.

Я сполз на пол с кровати и пошлепал босиком в душевую. Там уже мылись двое из команды. При моем появлении душевая быстро опустела: азиаты развернулись и демонстративно вышли.

Вот так. Пария. Изгой. Отброс общества. Они обращались со мной как с недостойным. «Ну, что ж»,- пожал я плечами.

Выходя из душа, я всегда оборачивался полотенцем. Не все были так скромны. Даже лица женского пола не придавали особого значения тому, что кто-то увидит их наготу. Хотя, должен сказать, никто из них особенно не возбуждал моего интереса. Дело не в расизме: некоторые из самых возбуждающих, эротических женщин, которых я когда-либо знал, были азиатками. Но женщины на борту «Люцифера» были или чересчур коренастыми, либо, наоборот, настолько худыми, что можно без труда пересчитать их ребра. Совсем не мой тип.

В любом случае, я вернулся на свое место с мокрыми после душа волосами, завернутый, как всегда, в полотенце, и увидел, как несколько членов экипажа столпились вокруг одной из коек. Казалось, им больше делать нечего, как стоять, повернувшись ко мне спиной.

Я не придал этому особого значения. Запахнув за собой заклеенный экран «шодзи», я вытащил свежий комплект комбинезона. Это была последняя чистая пара в ящике под кроватью. Мне предстояла узнать обстановку с одеждой на складе или отыскать на корабле химчистку или прачечную-автомат.

Азиаты все еще толпились там же, где я застал их в прошлый раз. Я узнал меж ними высокую фигуру и бритую голову Багадура.

Они явно не хотели иметь со мной ничего общего. Мне показалось, что они собрались своим азиатским табуном вокруг койки Саньджа.

Что, в самом деле, происходит? Вот все понемногу начали расходиться. Багадур неторопливо подошел к интеркому, расположенному в переборке возле люка, покачивая головой и бормоча себе в бороду.

Теперь я увидел койку Саньджа. Бумажный экран был раздвинут. Саньджа лежал на спине, уставясь в потолок. Горло его заливала кровь. Точнее, покрывала спекшаяся темная корка.

Фукс уставился на бездыханное тело Саньджа. Никто так и не притронулся к мертвому астронавту. Вызвал капитана Багадур. Одна из женщин протянула мне салфетку, чтобы вытереть лицо. Другой сунул мне «мокросос», моющий пылесос, чтобы я убрал с пола собственную блевотину.

Капитан ощупал тело, попробовав его на сгибах запястий и лодыжек.

- Он мертв уже несколько часов,- пробормотал он, скорее себе, чем остальным.

Обернувшись, он указал мне, что блевотину надо убрать. Энергично жестикулируя, он отдавал команды и сделал несколько распоряжений на азиатском наречии. Мужчина-азиат вырвал жужжащий пылесос у меня из рук и отошел с неприветливым лицом.

- Подойди сюда, Хамфрис,- приказал Фукс.

Я неохотно приблизился к койке. Я делал это через силу. Желудок содрогался, и я чувствовал в горле вкус желчи.

- Держи себя в руках! - прикрикнул на меня Фукс.- Что здесь произошло?

- Я… я спал.

Казалось, Фукса больше раздражал я, чем то, что произошло с Саньджа.

Он обвел кубрик взглядом. Остальная команда расселась по койкам или возилась, спрятав глаза, за столом в центре кубрика. Несколько человек стояли возле люка, сгрудившись вокруг Багадура.

Фукс поманил Багадура. Тот подошел медленно, вразвалку.

- Ну? - спросил Фукс.

Багадур ответил ровным голосом, по-английски:

- Это самоубийство.

- В самом деле?

Багадур указал на нож рядом с Саньджа.

Фукс задал несколько вопросов на азиатском наречии. Я понял, что Багадур уклоняется от прямых ответов и не дает никакой информации, отпираясь от всего.

Наконец Фукс испустил тяжелый вздох.

- Значит, Саньджа сам перерезал себе глотку, устыдившись того, что предал ваш мятеж,- подвел он итог.

- Да, капитан. Это правда.

Во взгляде Фукса читалось нескрываемое отвращение.

- И кто следующий «самоубийца»? Амарджагаль? Или, может быть, Хамфрис?

Меня чуть снова не вырвало. Хорошо нечем было.

- Не могу сказать,- откликнулся Багадур.- Возможно, никаких самоубийств больше не будет.

- Да ну?

- Если мы покинем это зловещее место, никому не придется умирать.

- Может, ты и прав,- согласился Фукс, сверкнув особенно остро своим ледяным взором.- Может, и прав. Пошли-ка со мной.

Он направился к люку, Багадур за ним.

- И ты тоже,- приказал он, поманив пальцем человека с пылесосом. Это был один из участников мятежа на насосной станции.- И ты,- позвал он третью участницу - женщину.

Все трое мятежников переглянулись. Остальные члены команды сразу отступили от них, как от прокаженных.

- И ты, Хамфрис, пойдешь со мной,- продолжал Фукс.

Вчетвером, мы двинулись за капитаном по коридору, направляясь в сторону носа корабля, и затем спустились по лестнице к люку, ведущему на нижнюю палубу.