Дэвид Файнток - Надежда гардемарина

Вместе с нами дежурили Вакс и Дерек. Дерека я пригласил в качестве особого поощрения. Элегантный и гордый в своей новой форме, с только что пришитыми погонами гардемарина, он лихо отдал честь:

— Разрешите войти на мостик, сэр.

— Разрешаю, гардемарин Кэрр.

Дерек не сдержал радостной улыбки.

На навигационном экране мы видели, как приближается орбитальная станция «Шахтер». В какой-то момент ее можно было наблюдать без увеличения. Оставалось два часа до посадки.

— Мне не хотелось бы находиться там, сэр, — сказал Вакс, указав в сторону серой массы планеты. Я согласился:

— Суровые условия. Круглосуточная работа в три смены и барак. — Я просмотрел по головиду документальные материалы о планете.

— Сколько могут они просуществовать без поставок, сэр? — поинтересовался Дерек.

— Откуда мне знать? — Я едва скрывал раздражение. — Может, и долго. На аварийном пайке. Если сократить до минимума потребление энергии воздуха.

— Почему же они запаниковали из-за каких-то восьми месяцев? — спросил в свою очередь Вакс.

Вопрос по существу. Может быть, из-за неизвестности. Они не знали, куда девались корабли с припасами и прибудут ли вообще. Так я и ответил.

— Командир, — сказал Вакс, — если мы возьмем на борт даже сотню человек, то мы…

— Гардемарины, вы отвлекаете меня, — заявил пилот, — прошу вас, мистер Кэрр и мистер Хольцер. — Это была придирка. До посадки оставался по крайней мере еще час. Но приказ командира не подлежит обсуждению, и гардемарины умолкли.

Вакс вопросительно посмотрел на меня. И я подумал, не адресована ли придирка пилота мне, хотя обратился он к Ваксу и Дереку. Ведь не так давно я тоже был гардемарином. Но пилот явно сглупил, провоцируя меня. Ведь я мог испортить ему карьеру. Он не мог не принять мою власть, но по-прежнему был зол на меня. Напрасно я не изъял его протест из журнала, когда он меня попросил… От всех этих мыслей разболелась голова.

И вот начались маневры по сближению с орбитальной станцией. Команды пилот отдавал четкие, пальцы его буквально летали над пультом. Я постоянно перепроверял наше положение со своего пульта.

— Руль на сто тридцать градусов, вперед одну треть.

— Есть сто тридцать градусов, одна треть, сэр: — Машинное отделение подтверждало его команды.

— Наклон десять градусов.

— Сэр, орбитальная станция докладывает: шлюзы готовы к стыковке, — поступило сообщение из рубки связи.

— Хорошо. — Пилот, как и полагалось, с головой ушел в работу. Гордость обязывала его совершить стыковку с первого раза, хотя горючего на осуществление посадочных маневров у нас было достаточно.

Коротая тоскливое ожидание, я планировал процедуру выгрузки припасов. Горняки с облегчением вздохнут, когда получат кислород и топливо, но еще большее облегчение испытаю я. Заметив, что Вакс на меня посматривает, я перестал тереть свои пульсирующие виски.

— Пилот, относительная скорость сто километров в час, — донеслось из рубки связи.

— Вас понял, сто километров. Маневровые двигатели, торможение десять. — Крошечные воздушные шлюзы станции ждали нас.

Я спокойно спросил:

— Дарла, у вас есть досье на генерала Кола?

Почти мгновенно на экране появилась голография. Голос у генерала был явно моложе, чем внешность. За голографией шел его послужной список и остальные данные.

Надо, пожалуй, пригласить его на борт корабля отобедать. Человек, чья жизнь проходит в постоянном напряжении, наверняка сможет оценить этот жест. И все же я колебался. Армейский генерал, конечно же, заметит мою молодость и неопытность.

— Относительная скорость двадцать пять километров, расстояние десять километров.

— Вас понял. Тормозные двигатели, восемнадцать. — Мы приближались к «Шахтеру». В динамике раздался треск:

— Станция готова к стыковке.

— Очень хорошо, — бросил я отрывисто. Как мне сейчас не хватало хотя бы одного из наших бывших лейтенантов, которые, заложив руки за спиной, наблюдали бы за каждым моим действием. Пусть даже это был бы Казенс.

— Руль на сто десять, один импульс. — Пилот не отрывал глаз от экрана.

Легкий толчок. На пульте управления загорелись лампочки. Пилот попал в стыковочные шлюзы с первого раза, без корректировок.

— Отлично, мистер Хейнц, — сказал я с затаенной завистью и нажал на кнопку связи. — Мистер Уилски, защелкните стыковочные захваты. — Я поставил Сэнди у кормового шлюза, в который должны были войти гости.

— Кормовые захваты защелкнуты, сэр.

— Хорошо. «Шахтер», мы начинаем выгрузку. Генерал Кол, не хотите ли подняться на борт? — спросил я в надежде, что он откажется.

— Только чтобы поприветствовать вас. Мне хотелось бы доставить груз вниз до наступления ночи.

— Договорились. Я встречу вас у кормового шлюза. — Я знал, что, пока буду принимать генерала, пилот и Алекс справятся без меня. Я все еще не решил, приглашать или не приглашать генерала на обед.

— Вас понял. Буду ждать вас там со своими офицерами.

— Мистер Тамаров, явитесь на мостик! — Собираясь с мыслями, я постукивал пальцами по рукояткам кресла. Затем послал Вакса вниз наблюдать за носовым воздушным шлюзом, через который должна была производиться выгрузка.

На мостик, запыхавшись, прибежал Алекс. Я жестом велел ему сесть, а сам следил за миганием индикаторов кормового шлюза на пульте.

Как только открыли внутренний люк шлюза, туда вошел матрос в скафандре. Люк снова закрылся, и наш драгоценный воздух был закачан на корабль.

Я дал команду открыть внешний люк. Матрос быстро закрепил страховочный линь на пиллерсе станции. Теперь шлюзы нашего корабля и «Шахтера», как того требовала инструкция, были связаны стальным канатом. После того как стыковочные захваты «Конкорда» однажды подвели, страховочные концы стали обязательны.

Хотя воздушные шлюзы пристыковывались герметично, внешние и внутренние люки нашего корабля никогда не открывались одновременно в целях безопасности. В ожидании гостей мы сначала герметично закрывали внешний люк и только потом открывали внутренний. Стандартная процедура.

— Кормовой шлюз пришвартован к пиллерсу, сэр, — доложил Сэнди.

Я вспомнил свой пост у шлюза «Гибернии», когда мы отчаливали от станции «Ганимед». Тогда я был простым гардемарином, и за каждым моим шагом наблюдал лейтенант Мальстрем. Но прошло всего несколько месяцев, и я сам стал командовать на мостике.

— Носовой шлюз пришвартован к пиллерсу, сэр, — сообщил Вакс Хольцер.

— Очень хорошо. — Я судорожно сглотнул, стараясь преодолеть боль в желудке. Не сделать ли еще один укол против гриппа, или это просто напряжение? «Нервы», — решил я. Я не мог позволить себе заболеть.