Дэвид Файнток - Надежда гардемарина

— Есть, сэр. — Он немного помолчал и спросил: — Как о Последней Ночи, сэр?

— В пределах разумного, Вакс, в пределах разумного.

По традиции в последнюю ночь старшие беспощадно издевались над кадетом, чтобы он понял, какое счастье стать гардемарином. Кончалось все вечеринкой, на которой гардемарины принимали его в свое моряцкое братство. Я сделал пометку, чтобы из лазарета послали в кубрик бутылку.

— Если не возражаете, сэр, — нерешительно сказал Вакс, — я не хотел бы обойтись с Дереком слишком сурово. С него и так хватит.

— Не возражаю.

Вакс пожалел кадета? Это что-то новое.

Утром я встал и подготовился к рабочему дню. Сегодня мне исполнилось восемнадцать, но никто не знал об этом событии, кроме меня. Я выпил за свое здоровье чашку кофе и отправился на мостик.

На мостике я сел в свое кресло, подготавливаясь к выходу из синтеза.

— Машинное отделение к выходу из синтеза готово, сэр. Управление передано на мостик.

— Вас понял, управление передано на мостик. — Я провел пальцем вниз по экрану управления, впервые выходя из синтеза на обитаемой территории. Навигационный экран засиял. И ярче остальных сверкала туманная красная звезда. Где-то неподалеку от нее плыл Шахтер — четвертая из пяти мертвых планет, вращавшихся вокруг потухающего солнца.

— Посторонних объектов не наблюдается, сэр.

— Очень хорошо, мистер Тамаров. — Я нажал на кнопку связи. — Рубка связи, послать сигнал на станцию «Шахтер».

— Есть, сэр. — Нашими радиопередатчиками, пока мы находились в межзвездном пространстве, нельзя было пользоваться. И если бы мы вышли из синтеза, чтобы послать сообщение, скорость радиосигналов не превышала бы скорости света и мы прилетели бы быстрее, чем наша депеша. Но теперь мы были в системе Шахтера. И наши сообщения дошли до орбитальной станции за считанные секунды.

Наш сигнал непрерывно повторялся на стандартных частотах:

— Судно Флота Объединенных Наций «Гиберния» вызывает станцию «Шахтер», ждем ответа. Судно Флота Объединенных Наций вызывает станцию «Шахтер», ждем ответа.

Минуты казались вечностью.

— «Шахтер» — «Гибернии». Где вы? — Голос был пронзительным, с нотками беспокойства. Я взял в руки микрофон:

— Говорит «Гиберния». Мы приближаемся на вспомогательных двигателях со стороны сектора 13, координаты 43, 65, 220. Находимся на расстоянии примерно одного дня лета.

Прошло секунд десять.

— Что происходит, «Гиберния»? Вопрос был поставлен довольно странно для радиопереговоров, не по инструкции.

— Назовите себя, станция «Шахтер». Мы не поняли вопроса.

Пауза Через полминуты снова голос:

— На связи генерал Фредерик Кол, Военно-Космический Флот Объединенных Наций. — Это было в порядке вещей. «Шахтером» командовала армейская администрация. — Баржа, которую ожидали в ноябре, так и не пришла, — добавил он. — И «Телстар» тоже. Он должен был отойти с Надежды 12 января. Что происходит?

Неудивительно, что генерал Кол нервничал. В отличие от Надежды — планеты с плодородной землей и воздухом, — Шахтер был холодным безвоздушным, островом, постоянно нуждавшимся в поставках воздуха, пищи и других припасов. Природные условия на Шахтере слишком суровы, а население слишком велико, чтобы долго поддерживать его рециркуляцией. Горнякам вместе с администрацией оставалось лишь шарить радарами в темном небе, ожидая кораблей, от которых полностью зависела их жизнь.

Баржи для перевозки руды — огромные суда, управляемые недоукомплектованными экипажами, — через определенные промежутки времени прибывали с Земли или Надежды, чтобы увезти добытый за последние месяцы металл. Несколько барж постоянно циркулировали между Землей и Шахтером. Из-за огромной емкости они намного уступали «Гибернии» в скорости.

Поскольку баржи часто останавливались на Надежде, чтобы сменить экипаж, прежде чем снова отправиться на Шахтер, они не всегда прибывали по расписанию. Были и другие причины: например, поломки двигателей, болезни. Но опоздать на восемь месяцев! Это уже ЧП.

Беспокоило также то, что не появился «Телстар» — еще один корабль, курсирующий между Землей и Надеждой. Меня покоробило, когда я вспомнил болтающуюся в космосе «Селестину».

— Не знаю, почему произошла задержка ваших грузов, генерал. Рудные баржи по-прежнему регулярно прибывают на Землю, — ответил я.

— Когда вы вылетели оттуда, командир Хаг?

— Командир Хаг погиб. Я командир Сифорт. — Мне все еще было неловко называть себя командиром. — Мы покинули Землю 23 сентября 2194 года.

— У нас долгое время не было поставок припасов. Не могли бы вы вывезти некоторое количество людей?

— Сколько?

— Сто сорок пять человек.

— Нет. Но я привез вам припасы и еще привезу через год на обратном пути с Надежды.

— Нам надо эвакуироваться, командир. Ваших припасов на год не хватит.

— Но наш корабль не единственный, с Надежды сейчас идут другие баржи и грузовые корабли. А я тем временем доставлю воздух, энергию и материалы.

Снова пауза. И опять голос:

— Очень хорошо. И все же мы просим вас эвакуировать хотя бы небольшое число людей, если возможно. Чтобы уменьшить нагрузку на рециркуляторы. Мы подготовимся к вашей швартовке.

— Хорошо. — Связь закончилась.

Еще две ночи корабль шел прежним курсом навстречу Шахтеру. Я снова вызвал на экран дисплея Дарлы станцию, чтобы посмотреть ее конструкцию. После десяти утра генерал Кол опять вышел на связь со мной. Он хотел уточнить, сколько человек я смогу эвакуировать. Я медлил. Мне хотелось узнать поподробнее об их трудностях, прежде чем брать на борт дополнительное количество пассажиров.

Состояние горняков можно было понять. Политический переворот на Земле, катастрофа на Луне и тысячи других несчастий оторвали их от дома без сколько-нибудь реального шанса на выживание. Шахтеров набирали из отбросов общества и отправляли сюда на пять лет, не больше. Администрации, надо полагать, хватало и своих проблем, а тут еще без конца возникали обозленные шахтеры.

За четыре часа до расчетного времени причаливания на вахту явился Хейнц. Согласно расписанию он пропустил несколько вахт и, видимо, хорошо отдохнул.

— Принимайте управление, пилот.

Во время посадки командование кораблем должен был осуществлять он. Мне же предстояло находиться на мостике и дрожать от страха, как новоиспеченный гардемарин на своей первой вахте, пока «Гиберния» не совершит стыковку. Ведь, что бы ни случилось, ответственность несет командир.