Джон Лав - Вера

— Цель находится от нас на расстоянии длины «аутсайдера», — выдохнул эмберрец. — Столкновение неизбежно.

Снаряд заполнил пол экрана: серый, пустой и огромный. Фурд смотрел на него и не мог отвести глаз.

— Столкновение неизбежно! — заорал Смитсон.

— Нет, — прошептал коммандер. — Проверьте его скорость.

Ракета держала дистанцию. Она шла с ними сквозь Пояс, больше походя на компаньона, а не на преследователя, ее серая эллиптическая точка и изящный серебряный треугольник «Чарльза Мэнсона» образовывали искаженный знак восклицания; она могла ударить по ним когда угодно, а потому не делала ничего.

Смитсон выругался:

— Она сбросила скорость до нашего уровня! Она…

— Играет с нами, — согласился Фурд.

— Осталось десять процентов ионной тяги, — доложил Тахл.

— Используйте их, пожалуйста.

Шахранин подчинился, противник тоже. На экране ничего не изменилось, так как он в точности выдержал дистанцию.

— Довольно. Переключитесь обратно на девяносто процентов. Надо хоть что-то оставить про запас.

— Для чего? — Голос Тахла был подчеркнуто нейтральным, но помощник сбросил скорость, и так же поступила ракета. Ее позиция и дистанция не изменились. Она безукоризненно повторяла все маневры уклонения, несмотря на их растущую хаотичность, и единственная во всем Поясе не старалась столкнуться с кораблем или же, наоборот, улететь от него прочь.

Кир уже атаковала снаряд орудиями ближнего боя. Тот на несколько секунд включил отражатели, но потом прекратил: в том не было нужды. Или «Вера» прикажет ему поразить цель, или же усталость возьмет над Тахлом верх, но то и другое случилось бы задолго до того, как Кир смогла нанести противнику хоть какой-то урон.

Раздался сильный взрыв, но не от попадания; пока нет. Они подрезали край астероида, корабль опять завертело, пока шахранин не выправил курс. Преследователя тоже закружило, но он вышел на исходную траекторию вместе с ними, удерживая выверенную дистанцию.

Впереди замаячила еще одна глыба, Тахл резко взмыл над ней — ракета метнулась следом — и рухнул в рой обломков. Каким-то образом он пробрался сквозь скопище камней, каким-то образом она повторила его маневр. «Аутсайдер» бросился бежать, прыгая в разные стороны и кувыркаясь. Он несся, как собака сквозь груду мусорных баков, сталкиваясь с одними и уворачиваясь от других; как собака, которая пытается сбежать от собственного хвоста и впадает в бешенство от своей немощи.

— Эту ракету Она…

— Пожалуйста, коммандер, пусть он замолчит.

Они вошли в еще один ворох обломков. Все больше некрупных камней барабанило по корпусу корабля, но Тахл не обращал на них внимания. Кир продолжала стрелять в ракету, но та не обращала на нее внимания. Джосер пытался поговорить с Фурдом, но тот не обращал на него внимания.

Когда же перед «аутсайдером» показался следующий большой астероид, все изменилось. Он не был препятствием, которое надо было обогнуть; Тахл намеренно пошел прямо на него. Большой, бугорчатый, напоминающий картофелину исполин заполнил носовую часть экрана — и продолжил расти, пока то, что располагалось впереди, не ушло вниз, и они туда не нырнули. «Мы как будто погружаемся, — подумал Фурд, — в гигантское лицо Уильяма Филдса…[1] Вот тут должна быть шляпа, а вот тут сигара». Каменная поверхность словно обрела текстуру человеческой кожи, пронизанная венами, испещренная оспинами и морщинами, отдельные ее детали то появлялись, то выходили из фокуса, пока она мчалась навстречу «аутсайдеру».

К чести экипажа, никто не закричал Тахлу вырубить двигатель, пока не стало слишком поздно; он и не обратил бы на них внимания. Шахранин уверенно держал скорость и, когда они вышли на критическую высоту посадки, развернул корабль на месте и направился вверх, обратно в Пояс. Выхлоп от ионного двигателя там, где «Чарльз Мэнсон» совершил маневр, ударил астероид по лицу, словно бутылкой.

Ракета последовала за ними. Она не разбилась вдребезги, как надеялся Тахл. Она развернулась так же быстро, как они, и осталась там, где всегда была; на кормовом экране мостика, выдерживая дистанцию в длину корабля. Словно ее пилотировала сама Каанг.

Смитсона начало тошнить ругательствами, его речь, казалось, расплескалась по стенам, повисла, капая на пол, словно экскременты Каанг; никакого эффекта на ракету она не оказала. На нее никто не повлиял. Джосер не смог ее засечь, Тахл не смог от нее оторваться, Кир не смогла ее уничтожить, а Фурд…

Фурд не мог отвести от нее глаз. Чтобы «Вера» ни сделала с ними в будущем, прямо сейчас Она посредством снаряда беседовала с экипажем, дразнила его, насмехалась над тем, как они за несколько секунд отступления сдали все, чего добились часами преследования. Фурду даже казалось, что он слышит Ее голос, сдержанный и ироничный, к такому привыкли на «Чарльзе Мэнсоне».

Джосер пытался заговорить с Фурдом, но из его рта все время вырывались неправильные слова. Он повторял и повторял одно и то же — «Эту ракету Она предназначила специально для нас», — и Фурд слышал его, но не обращал внимания.

Они добрались до области открытого пространства, в Поясе подобные зоны встречались крайне редко. Тахл замер, затем дернул корабль на левый борт, направляясь к следующему астероиду, Смитсон издевательски фыркнул. По той же причине так чуть не поступил Фурд: они устали и все больше напоминали собаку, которая из последних сил ныряет во тьму ближайшего проулка между зданиями, а изо рта у нее уже идет пена.

Только теперь им действительно попался проулок.

Тахл бросился к астероиду БЗ-1014, огромному, размером с маленькую планету. Шахранин вошел на его орбиту — но сначала еле заметно кивнул самому себе, словно на самом деле знал, что делает, — и тот раскинулся под ними гигантской неубранной кроватью. Горный пейзаж, перемежаемый кратерами, горбился, ежился складками от горизонта до горизонта. Переменчивая гравитация Пояса тянула его то туда, то сюда, он дышал с медленной геологической жестокостью. Один его вздох был равен десятку человеческих жизней.

Тахл уменьшил орбиту; приближение к поверхности при сохранении скорости дало эффект ускорения. Пока пейзаж БЗ-1014 проносился внизу, извергаясь из-за одного горизонта и проглатываясь другим, шахранин повернулся и взглянул прямо на Фурда.

— Корпускулярные лучи, — с трудом выговорил он. — Проулок.

И когда Фурд все понял, то с трудом поборол желание громко рассмеяться — от облегчения, что Тахл все-таки нашел возможность сделать хотя бы что-то, и от неверия в то, какое решение принял его помощник.