Денис Ватутин - Конец легенды
— Дэн… Дэн, очнись! Что с тобой?
Голос не походил на Алису, но был до боли знакомым.
Веснушчатое лицо с курносым носом склонилось надо мной.
— Джей? — удивился я. — Ты же умерла…
— Не говори ерунды, — ласково ответила она, — я здесь и никуда не денусь. Приди в себя, хороший мой… Давай, Дэн!
И тут я заметил, что силуэт памятника с петлей вместо головы держат несколько монахов на натянутых светящихся канатах, и он натужно шипит, пытаясь раскрутить их подобно карусели.
Морской пейзаж исчез — на меня вновь пахнул пороховой дым, гром и треск…
— Откуда вы тут? — крикнул я вслед удаляющейся фигуре Ши Яна.
— Мы знаем это место, — крикнул он вполоборота, пытаясь перекрыть грохот и электрический треск.
Его лицо ярко очерчивалось контурами сиреневых вспышек.
Танки Селиванова лязгающими черепахами качались, цепляясь гусеницами за неровности брустверов, а вместо дымного силуэта птицеголового создания сиял кусок пламени, напоминающий формой Тадж-Махал[47].
— Он тут! — крикнул Ши Ян, обращаясь к своим монахам. — Состояние тумана!
Фигуры монахов замерли. Вновь действие стало замедляться, будто движения всех действующих лиц попали в жидкое сгущающееся стекло, — даже дым от пожаров застыл, словно клочки ваты повисли в воздухе. Все остановились.
— У тебя считаные мгновения… — Ши Ян закашлялся, попав в ближайшее облачко дыма, но тут же вновь обрел свое благостное выражение лица.
— Что вы-то тут делаете? — зачем-то спросил я.
— Мы храним, — ответил тот.
— Что? — переспросил я.
— Да никто толком и не знает, что и зачем: просто приходим сюда иногда, мы тут такие же гости, как и ты. — Мне показалось, что настоятель усмехнулся. — Тебе не стоит думать про это, Пастух Глюков. Иди…
Я бросил на ряд колючки лежавшую под ногами доску, наступил на нее сапогом и перепрыгнул бруствер, словно во сне.
— Стой! — услышал я окрик сзади.
Я оглянулся: Джей и Стив смотрели мне в глаза.
— Ну что ж. — Джей нахмурилась — сейчас она очень сильно напоминала Сибиллу. — Я не понимаю, что за хрень творится вокруг, Дэн, но… Все это так… Ну так надо — я рада, что это поняла, просто не могу объяснить… Знаешь… Ты — молодец… Да… Я и подумать не могла, что все так устроено… Ты не парься… Ты так много сделал, даже для меня…
— Джей! Я… — начал было я.
— Не говори ничего. — Она опустила глаза. — Давай так: ты пошел по делам… По делу… Найди свою Ирину, раз ты уже столько перенес… Сделай ее самой счастливой женщиной на свете, чтобы не зря все это… Чтобы…
— Да. — Я кивнул, чувствуя себя как-то неловко, словно на экзамене. — Я постараюсь, я…
— Ты… — сказала Джей тихо. — Будь достойным Пастуха Глюков… Я знаю, у тебя получится… Я так рада, что встретила тебя… Все… Иди. Иди-иди-иди…
— Иду… — ответил я. — Не скучай, Джей.
— Не буду. — Она повернула голову в профиль. — Не буду.
— Странный, — сказал Стив хрипло. — Попробуй там все уладить… Тут все очень устали… Душам нужен покой…
— Попробую… — Я медленно кивнул, стиснув зубы: я решил сейчас разобраться во всем… Во всем окончательно, начиная с себя…
— Я, Странный, в тебе не ошибся, однако, — сказал поднявшийся с ящика Гарольд со знакомыми интонациями. — Все же есть в тебе кровь цыганская — иди, бродяга! Вот так вот!
Он хитро прищурил свой сумасшедший глаз под косматой выцветшей бровью.
— Вы там им дайте прикурить, товарищ майор! — ободряюще подмигнул высунувшийся из траншеи Сергей.
— Та уш! — кивнул Янис Залтис, опершись о свою винтовку.
— Машина ждет… — бесстрастно напомнил настоятель. — Давай, Дэн…
— Увидимся, — пробормотал я сквозь застилающие мои глаза слезы. — Еще увидимся…
На несколько секунд у меня потемнело в глазах, и мозг словно на мгновение отключился. Я сморгнул и продолжил идти… Я шагал к Тадж-Махалу и улыбался…
Я осторожно вел свой «форд-мустанг» по пустынной проселочной дороге. Тихонько наигрывало радио на музыкальной волне… В открытое окно дул сырой, но теплый ветер. В степях начиналась аризонская осень. Дорога была явно заброшена много лет назад, как и редкие домишки, стоявшие по обочине. Окна их зияли черными провалами, подернутыми бельмами паутины с нанесенной пылью, а участки с покосившимися заборами сильно заросли бурьяном и плющом. Некоторые постройки напоминали просто кучу сваленных почерневших бревен…
Нигде не было ни души — даже бродяг или бездомных собак не встречалось… В ярко-голубом небе не видно было ни птиц, ни одного облачка — пустота и безмолвие…
Несмотря на то что было тепло, по коже у меня периодически пробегали мурашки.
Добро пожаловать в Серпент-Таун! Федеральный округ Олимп Свободных колоний Марса. Население 69 человек.
С краю ссохшейся фанеры плаката были налеплены две скукоженные от времени наклейки, на которых изображались знаки радиационной и биологической опасности — черно-оранжевыми пятнами.
— Мы прерываем музыкальную трансляцию для короткого блока новостей, — раздался из радиоприемника голос ведущего. — Сегодня около полудня жители нескольких поселков, расположенных между Адриатическими горами и Черной Долиной, что неподалеку от кратера Эллада, стали свидетелями удивительного явления. Высоко в небе вспыхнули четыре ярких огненных шара, после чего поднялся ураганный ветер и сильно повысился уровень радиации. К счастью, никто из граждан Свободных колоний не пострадал. Шериф местного округа выразил властям обеспокоенность этим явлением, которое многие приняли за новый вид воздушных аномалий, известных в просторечии как «глюки». Масштаб и сила этого явления вызвали панику в отдельных слоях населения. Некоторые эксперты склонны считать происшедшее ядерными орбитальными взрывами, хотя как известно, ни один из марсианских спутников и орбитальных комплексов не несет на себе ядерных боезарядов… Совет Четырех Городов обратился к гражданам с просьбой соблюдать спокойствие. Ведется расследование инцидента…
Моя рука дернулась к выключателю приемника, показавшегося здесь абсолютно неуместным.
Я машинально немного сбросил скорость и уже буквально через минуту заметил движение в дверном проеме обшарпанного здания с покосившейся вывеской «Почта».
Я аккуратно нажимал на акселератор — машина шла плавно меж заброшенных домов с заколоченными окнами. Аккуратно вырулив на небольшую площадь у почты, я остановил автомобиль возле покосившегося столба с пыльным пластиковым козырьком, под которым висел проржавевший таксофон.