Денис Ватутин - Конец легенды
Я надел шлем, опустил забрало бронестекла и перевел экран в режим увеличения.
Перспективы обеих улиц были заполнены медленно надвигающийся пестрой массой церберов, отчаянно гавкающих и хрипло рычащих. А из всех близлежащих щелей и канализационных люков, среди мельтешащих тараканов, стали появляться крупные серые крысы, и чуть не в обнимку с ними вылезали кадавры! Зрелище было просто фантастическое, одновременно отвратительное и пугающее! Я ни секунды не сомневался, что режиссером этого спектакля является висящий над крышами глюк.
Гавканье усилилось, и два пестрых потока облезлых псов выскочили на площадь, довершив своим появлением всеобщий хаос этой нечисти.
Постепенно эта хаотическая масса стала приобретать некую упорядоченность и медленно двинулась к нашим передовым позициям.
Что самое неестественное, никто никого из них не трогал, чего в обыкновенной жизни конечно же почти не случалось. А кадавры и вовсе высились над зверьем, мелко перебирая ногами, словно погонщики стада.
— Первая волна! — раздался откуда-то зычный крик Семенова. — Огонь по моей команде!
Рык, погавкиванье, стрекот и чириканье, похрюкиванье и стоны — все это приближалось к нам пестрой шевелящейся живой массой, цель которой была — уничтожать…
— А сколько волн таких обычно? — спросил я Стива. Руки мои слегка дрожали.
— Волны по две, по три, — ответил тот. — Сперва зверье с мертвяками, а потом по-разному: может, шары мелкие прилетят, может, гарпии… Могут и немцы ударить, но они иногда на нашу сторону переходят — когда зверья слишком много… Аномалии бывают… всякие…
Тут несколько тараканов из авангарда наступающих рванулись вперед в прыжке, растопырив надкрылки, спланировали прямо на первую линию обороны, с противным хрустом напоровшись на шипы колючей проволоки. Тут же на их спину вспрыгнули оскаленные церберы, используя тараканов как мост через полосу препятствий…
— Огонь! — крикнул Семенов.
Наконец я заметил его: он стоял за башней, на броне одного из танков.
Я чуть не оглох в секунду: раздался могучий, острый, многоголосый и рвущий треск сотен выстрелов.
Отряд рыцарей стоял под прикрытием американского грузовика, вскинув в небо огромные луки, которые посылали по длинной дуге стрелы с горящими наконечниками.
Сбоку загрохотал автомат Стива, а с другого раздались выстрелы Джей.
Где-то тоскливо завыла, совсем не к месту, протяжная сирена, и в громкоговорителях раздался резкий приглушенный выстрелами голос:
— Achtung! Achtung! Lüftangriff! Bleiben Sie bitte ruhig![45]
Трудно было разобрать, что именно говорил голос и на каком языке, — грохот и треск стоял такой, что я невольно зажмурился.
Когда я открыл глаза, над крышами сияли желтым ровным светом три треугольника. Они выпускали электрические разряды по заградительной полосе, и ряды колючки вспыхивали, словно ветки кустарника, образовывая прорехи, в которые немедленно устремлялись звери.
— Теслу по морокам готовь! — раздался сквозь грохот голос Семенова.
Как ни странно, его услышали: расчет стал разворачивать деревянную платформу на телеге, а двигатель выпустил облачко черного дыма, и ремень начал вращать колесо. Звук мотора полностью потонул в общем гвалте — сквозь выстрелы слышались вой, рев, крики. Первый ряд окопов солдаты уже очистили, отступив за вторую линию обороны. По мертвым телам их товарищей уже лезли тараканы и крысы, заходились неистовым лаем псы.
— Вторая волна что-то быстро пошла, — сквозь вату в ушах услышал я крик Стива.
Я помотал головой и, поймав в прицел серо-лиловую лысую голову кадавра, надавил на курок. Автомат вздрогнул, выплюнув короткую очередь. Висок кадавра почернел, и он, нелепо мотанув руками, словно манекен, рухнул на землю, кишащую живностью, — четыре крысы тут же впились в его тело. Видно, глюк не мог полностью подчинить их инстинкты.
Ствол моего автомата слегка уводило вправо на очередях, поэтому я бил очень коротко и старался прицельно.
Закованные в сталь, проносились между укреплениями конные рыцари, вонзая острые копья в тела нападавших.
От шаров на штангах электрической пушки отделилась и засверкала змеистой трещиной яркая молния, жало которой лизнуло один из треугольников. Тот метнулся было в сторону, затем начал терять форму и растворяться в воздухе. Оставшиеся треугольники резко разошлись в стороны, под прикрытие остроконечных крыш. Красный же глюк продолжал висеть над вскрытой крышей и едва заметно пульсировал.
Волны зверья начали редеть — первый участок укреплений был завален трупами разномастных видов. На втором уровне обороны полыхнуло яркое пламя — это заработал огнемет. Тут же раздался дикий, леденящий душу вой…
С улиц выехало несколько черных бронированных автомобилей, откуда вылезло десятка три похожих друг на друга людей в черных очках и плащах, бритые наголо. В руках они держали длинноствольные автоматы.
— О! — крикнул Стив. — Еще нечисть подвалила!
Танк выстрелил, и одна из машин перевернулась с разодранным от огненного фонтана боком. Люди в плащах, пригнувшись, рассредоточились по периметру площади. Один из них выстрелил из базуки по нашему танку, и рядом с нами прогремел взрыв. Засвистели осколки. Танк подал чуть назад, выпустив облако выхлопа. Остальные машины спрятались в переулки, и на их крышах появились пулеметчики. Неожиданно из маленького узкого переулка слева от укреплений показался конный отряд странного вида людей. Ожесточенно вращающие кривыми сверкающими мечами, люди с широкими скулами и в кожаных клепаных доспехах, отчаянно визжа, кинулись под пулями к первому ряду заваленных трупами окопов. А треугольники вновь ринулись в атаку с крыш. Резко затрещала электрическая пушка.
Внезапно перед моим носом появилась рука, сжимающая стакан. Я удивленно повернулся назад: это был Гарольд, который стоял во весь рост на насыпи перед бруствером.
— На, попей, Странный, — сказал он мне почти в самое ухо, слегка наклонившись.
— Ты очумел, что ли?! — крикнул я. — В укрытие!
Словно в подтверждение моих слов над нашими головами засвистели пули, но бродяга, казалось, этого совсем не замечал.
— Да не кричи ты так. — Он поморщился. — Это не выпивка: это эликсир по рецепту моей прабабки — существенно повышает меткость стрельбы и дает благословение!
Я понял, что с психами лучше не спорить. Я взял стакан и опрокинул его в глотку — жидкость была горькой, с острым привкусом трав. Я с трудом проглотил ее.
— Все, доволен? — спросил я. — Спасибо тебе, а теперь прячься.