Андрей Земсков - Пылающие небеса

Поняв, что жертва спряталась за радарной платформой, враг принялся стрелять по ней. Плазменные взрывы начали сжигать платформу и смонтированное на ней оборудование, разбрасывая вокруг обломки. Очередной взрыв отбросил механизм гидропривода антенной мачты, который сбил с ног Святобора и придавил к земле, почти полностью накрыв его собой. Лейтенанту еще повезло, что скафандр хотя и несколько деформировался под тяжестью механизма, но все же выдержал. Иначе Святобора бы просто раздавило.

Теперь лейтенант уже не мог ничего сделать. Автомат он выронил от удара, и хотя оружие лежало совсем рядом, дотянуться до него было невозможно, равно как и вытащить находящийся в кобуре на поясе лазерный пистолет. Была, конечно, надежда, что враги решат, что упавший механизм раздавил Святобора насмерть, и не будут добивать. Но с другой стороны, еще неизвестно, что лучше — быстрая смерть от выстрела из плазмомета или медленная смерть от голода и жажды, лежа в измятом скафандре под огромной железякой. Если на этом острове не действовала гиперсвязь, то это означало, что сигнал его аварийного передатчика не смогут принять свои и выслать поисково-спасательную группу. Но в училище его, как имперского офицера, приучили никогда не сдаваться и бороться до последнего, используя любой, даже самый невероятный шанс. Потому Святобор постарался не шевелить руками и ногами, торчащими из-под придавившего его к земле механизма, чтобы враг принял его за мертвого. При этом лейтенант пытался сообразить, что можно предпринять в такой ситуации.

Что удивительно, несмотря на деформацию, системы скафандра продолжали работать, и на экранчике в шлеме появились красные точки, обозначавшие вражеских боевиков, окруживших обездвиженного лейтенанта. Враги постояли пару минут, один из них поднял с земли упавший автомат лейтенанта, двое других попинали его ногами, вероятно, пытаясь определить, жив он или нет. Но Святобор старался не реагировать, притворившись мертвым. Затем четверо боевиков прижали его руки и ноги, а еще шестеро приподняли и оттащили обломок механизма, который придавил лейтенанта.

Теперь Святобор мог разглядеть своих врагов. Они были одеты в механизированные бронескафандры с усиленной защитой. Вокруг скафандров мерцало фиолетовым свечением какое-то защитное поле, которое, вероятно, делало их плохо видимыми на расстоянии. Все они были вооружены тяжелыми ручными плазмометами. Раньше Святобору попадались только боевики в более простых скафандрах, без всяких полей, да и вооружены они обычно были лазерными, а реже плазменными винтовками. А вот о подобных вражеских подразделениях не было никаких сведений, из чего напрашивался вывод, что лейтенант оказался в руках какого-то элитного вражеского отряда, да и сам остров, скрытый какими-то полями, делавшими его невидимым, тоже был необычен.

Тем временем боевики сняли у Святобора с пояса кобуру с лазерным пистолетом, ножны с лазерным ножом и подсумки с гранатами. Затем связали ему руки и ноги прочным шнуром из нановолокна, сняли с головы шлем, завязали глаза, подняли и куда-то понесли. Несли его недалеко, всего пару километров, судя по всему, куда-то в глубь острова. Там его внесли в какое-то сооружение, в которое пришлось подниматься по лестнице. Размеры сооружения Святобор не мог увидеть, так как глаза были завязаны. Внутри сооружения проходы и двери были узкими, потому пленника поставили на ноги, сняли с него скафандр, опять завязали руки и, подталкивая тычками в спину, повели узкими петляющими коридорами. Идти пришлось недолго, и вскоре Святобора остановили ударом в живот. Послышалось шипение сервопривода открываемой двери, чья-то рука в металлической перчатке резким движением развернула лейтенанта. Затем сильный удар в поясницу сбил его с ног и швырнул в небольшое помещение, где он больно ударился головой о противоположную стену и потерял сознание.

Святобор не знал, сколько времени он пролежал без сознания. Может быть, несколько минут, а может, несколько часов. Он пришел в себя, когда ему плеснули в лицо холодной водой. Лейтенант открыл глаза и осмотрелся. Он лежал на спине со связанными руками посередине достаточно большой комнаты, явно не в той крохотной камере, куда его бросили сначала. Комната была обставлена с какой-то очень вульгарной роскошью. Старинный резной комод с позолотой и пара аналогичных стульев соседствовали с тремя модными у альдебаранцев креслами из полированного нанотитана и кожи альтаирской пещерной упячки. В комнате стоял какой-то старинный, возможно даже докризисный, музыкальный инструмент в черном деревянном корпусе с клавиатурой, который соседствовал с современным альдебаранским гипервизором. Над связанным пленником стояло четверо боевиков, одетых в черно-красные комбинезоны. Один из них держал в руках ведро, из которого обливал Святобора водой.

А в углу комнаты, в кресле сидел маленький толстенький человечек с внешностью типичного расиянина — смуглая кожа, мясистый нос с горбинкой, узкие раскосые глаза и некоторые остатки некогда пышной черной шевелюры вокруг блестящей лысины. Одет он был в парадный черно-красный мундир с золотыми эполетами и опоясан ремнем из мягкой кожи. На ремне висела лазерная сабля, ножны и рукоять которой были изготовлены из золота и богато украшены драгоценными камнями.

— Здравствуй, мой юный друг! — неожиданно высоким голосом пропищал толстячок. — Я очень рад, что ты зашел ко мне в гости. Хи-хи-хи…

Вражеский главарь захохотал мерзким дребезжащим смехом и жестом приказал своим боевикам покинуть помещение. Те поклонились и попятились к дверям, не смея повернуться спиной к своему главарю.

— Хи-хи-хи… Ты, наверное, надеешься, что сюда прилетят ваши крейсера и уничтожат моих солдатиков и мои звездолетики?! Хи-хи-хи… Ты надеешься, что тебя спасут?! Хи-хи-хи… Хи-хи-хи…

Толстячок опять мерзко захихикал, дрыгая своими короткими кривыми ножками.

— Ты знаешь… Хи-хи-хи… Ты знаешь, я тебя… хи-хи… обрадую! Это тебя удивит, но ваши крейсера действительно прилетят сюда через… — толстячок достал из кармана старинные золотые часы «Электроника» на платиновой цепочке. — Они прилетят сюда через шестнадцать часов… Хи-хи-хи… И знаешь… хи-хи… Они действительно перекрошат моих солдат и мои звездолетики… Хи-хи-хи… Ты думаешь, мне жалко их? Тебя это удивит, но мне не жалко даже собственных солдат, которые преданно мне служат! Хи-хи-хи… А знаешь, почему?..

Толстячок сделал театральную паузу, соскочил с кресла и встал, гордо выпятив круглый живот, поверх которого сверкал висевший на толстой золотой цепи огромный золотой крест, украшенный драгоценными камнями.