Александр Зайцев - Мириады светлячков

Ну и видок у Табра. Под глазом фингал. Прихрамывает на правую ногу. Хорошо хоть штаны чистые. Да и одет он не в комбез защитный, а по местной моде, шаровары и рубаха.

– Капитан, я уже и не надеялся!

Табр готов кинуться ко мне, но его придерживают два охотника.

– Все нормально, Табр, не нервничай, – пытаюсь его успокоить.

– Да отпустите вы…

Парень пытается вырваться из захвата, но безуспешно. Охотники ждут сигнала от своего главаря.

– Отпустите, – кивает своим людям Мунг.

Табр стремительным прыжком тут же оказывается около меня. Один из охранявших его охотников не успевает вовремя отдернуть руку и немного надрывает у парня штанину шаровар. Но прыгает Табр только для того, чтобы быть сбитым ударом кулака в грудь и упасть на пол салуна. Ударом моего кулака…

– Мунг. Расскажи мне. – Я холоден как лед, и не от страха. – За что его ищут.

– Он работал на одного из владетелей мира Оклис… – Кивая, показываю, что мне это известно. – Потом он обворовал своего нанимателя. И, чтобы замести следы, поджег дом. Только вот беда в том, что на чердаке того дома играли в прятки двое детей – девочка и мальчик лет десяти. – Мунг презрительно плюет на ботинок лежащего Табра. – Мальчик выжил в огне, девочка нет. – Охотник кривится, кидая взгляд на моего подопечного. – Никто не подозревал его в поджоге и не обратил внимания, когда он пропал с Оклиса. Только через три недели, когда мальчишка заговорил, придя в себя от шока, и рассказал, что он видел, как этот вор поджигал дом, его начали искать…

– Это правда, Табр?

Мне настолько горько, что не передать словами.

Если бы не лед в душе, я бы, наверное, взвыл от разочарования и ярости. Как в замедленном кино, вспоминаю горящий дом и людские крики. Когда мне было семь лет, в огне пожара погибла девочка Ира, дочка нашего садовника. Тогда начался пожар в доме прислуги, присматривавшей за нашей дачей… Ира… Подруга моих детских игр точно так же сгорела заживо, как и та девочка в далеком мире у звезды Мларр.

– Капитан, за что.

Он пытается подняться с пола, но я наступаю ему на грудь.

– Это правда?

Мои глаза стекленеют.

– Нет. Конечно же нет! Я никогда тебе не врал, Дим!

Если бы он сказал что-то иное, если бы…

– Его обязательно привозить живым? – спрашиваю у Мунга.

– За мертвого дают только половину награды.

Тот пожимает плечами, с любопытством наблюдая за происходящим.

– Что ты тут делал, Табр? В баре?

– Выпить зашел, Дим, просто выпить!

– Он искал навис, хотел улететь, – опровергает его слова Окрич.

– Он лжет! Так же, как и врет о том, почему меня ищут! Дим! Я никогда тебе не врал! Кому ты веришь? Мы столько времени летали вместе!

– Навис искал? – не слушаю его причитания.

– Причем ближайший, который покидал бы Милису, – кивает охотник.

Холод, он как живой, он поглощает меня. И когда кажется, что я вот-вот превращусь в ледяную статую, приходит воспоминание. «Сын, учись прощать, это пригодится в жизни. Только запомни, есть то, чего простить нельзя, как бы ни хотелось. Не прощай предателей – предавший раз, сделает это снова». Наверное, в первый раз за свою осознанную жизнь я поступаю так, как пытался научить меня отец.

– Договоренность пятьдесят на пятьдесят все еще в силе?

– Да.

Мунг не понимает, что происходит, но соглашается.

– Дим, ты о чем? Дим! Я…

Но мне все равно, что пытается соврать Табр, совсем без разницы, я его не слышу.

– Можно ваш револьвер?

У Мунга на поясе не стандартная пара бластер и шокер. В левой кобуре у него находится шестизарядный револьвер.

– Э-э. – Охотник явно в тупике. Но немного задумавшись, он отдает мне оружие. – Держи.

– Дим!!! Нет! Не на…

Но Табр не успевает договорить, это вообще тяжело – разговаривать с пулей в черепе.

– Спасибо, – произношу это слово совершенно спокойно, возвращая револьвер Мунгу. – Я забрал свою половину. Тело ваше. Только… – Наклоняюсь и достаю из кармана брюк трупа яйцо-коммуникатор. Мне не плохо и не хорошо, я не зол и не расстроен – равнодушен. – Только вот это мое…

Когда Табр умудрился украсть коммуникатор? Разве это важно? Нет. Неважно. Ничего неважно. Пустота…

– Дим, Мунг! – из-за запертой двери раздается взволнованный голос Ери.

– Все под контролем. – Надо же, как спокойно и уверенно звучит мой голос. – Мы выходим.

Демонстрируя пустые ладони, охотники выходят из салуна вслед за мной.

Как только оказываюсь на свежем воздухе, прислоняюсь спиной к стене здания. Ноги не держат. Они не трясутся, как обычно бывает после всплеска адреналина, они сейчас просто ватные и отказываются держать тело. Голова пуста. Хочется усесться прямо на землю, но колени отказываются сгибаться.

Окрич протягивает Ери ладонь для рукопожатия, но вместо этого получает мощнейший удар в челюсть и летит, сбитый с ног, на траву. Хозяин «Курочки» что-то кричит о том, что только последний мудак мог угрожать взорвать его салун. Наверное, следовало удивиться тому, что за своего главаря никто не вступился, а телохранители Ери так же стояли и спокойно наблюдали за происходящим. Я тоже только наблюдаю.

Драка не случилась. Мунг поднялся, вытер рукавом кровь, сочившуюся из разбитой губы, и вновь протянул Ери ладонь. Организатор клуба капитанов тяжело вздохнул, в сомнении почесал затылок, но руку все же пожал. Они спорили совсем рядом со мной, мастер требовал компенсации за причиненные командой охотников убытки. Окрич соглашался, что такие убытки, конечно, имели место, но платить названную сумму отказывался, предлагая ее урезать хотя бы на треть. Все это происходило над трупом Табра, которого выволокли за ноги и оставили валяться на земле. И никого из окружающих это нисколько не смущало. Совсем. Даже меня…

Поинтересовался у стражей, чем мне грозит тот факт, что я пристрелил человека. Оказалось, ничем, совершенно ничем со стороны властей Милисы. Это относилось к внутренней «кухне» клуба, а не к юрисдикции планетоида. Дождался окончания торга.

– Ери…

Что у меня с голосом? Куда подевались все интонации?

– Да, Дим. Извини, что сразу не подошел. – На его лице нет ни капли раскаяния. – Значит, Табр решил обворовать тебя и улететь подальше?

– Да. То, что я его убил, надеюсь, не скажется отрицательно на клубе капитанов?

Мне все равно, но я вижу, что сейчас Ери волнует только салун и репутация клуба.

– О! Нет. Мунг впечатлен твоим решением и поступком. С одной стороны, и он остался при своих, и ты не позволил увести твоего человека, собственноручно казнив его.