Татьяна Лыткина - Кассиопея- Москва

На корабле изменений произошло мало. Полученной за время полета информации было более чем достаточно для того, чтобы загрузить работой лаборатории и компьютеры «Зари» и головы ее экипажа.

Сереже должно было исполниться восемь лет уже после возвращения на Землю. Его там ждали не только врачи и биологи, которые должны были провести во время карантина со всем экипажем ряд осмотров, тестов и прочих формальностей, но и персональные журналисты и фотографы. Несмотря на то, что человечество вышло в космос не только профессиональный, но и туристический, и любительский, Сережа все равно оказался первым и пока единственным человеком, рожденным в условиях космического полета. Для Варвары это известие было неприятным, хотя и вполне ожидаемым.

— Что делать… В принципе, Ли меня предупреждала, — вздохнула она после очередного сеанса связи с Землей. — Где эта знаменитость мирового масштаба? Надо ему уши надрать, пока его еще на постамент не поставили и золотой краской не покрасили.

— Зачем уши-то? — изумился Виктор.

— А чтоб не зазнавался, — серьезно ответила Варвара и пошла искать по кораблю «знаменитость», пора было загонять его в медотсек для очередного обследования — Варвара и Юля на протяжении всех семи лет строго контролировали состояние здоровья и развитие организма маленького Середы.

Собственно, на «Заре» было всего три места, где Сереже было позволено находиться без присмотра — его каюта, тренажерный зал и классная комната. Не найдя сына ни в одном из этих трех помещений, Варвара направилась в «Сюрприз». И угадала — уже ставший привычным пейзаж берега небольшого озера, зеленый лес, и две головы в воде. Павел твердо решил научить Сережу плавать раньше, чем тот ступит на Землю.

— Пашка, Сережа, выходите, — крикнула Варвара, надеясь, что за визгами и криками они ее все-таки расслышат. — Нас Юля ждет!

— Все, спортсмен, на берег, — скомандовал Павел, хватая отчаянно сопротивляющегося и хохочущего мальчишку в охапку. — Маму слушаться надо. Потом продолжим, если Юля не найдет в тебе кучу страшных болезней.

— Не найдет, — уверенно заявил Сережа, не переставая брыкаться.

Однако усилия по сопротивлению успехом не увенчались, он был вынесен на берег и вручен Варваре, которая тут же завернула его в большое полотенце.

— Есть надежда, что на Земле он поплывет? — поинтересовалась она у Павла.

Конечно, Сережа тут же завопил, что он готов поплыть прямо сейчас, и рванулся из материных рук обратно в воду, но был пойман.

— Есть, конечно, — улыбнулся Павел, подбирая свое полотенце с травы. — В принципе, он уже плавает. Пока долетим — профессионалом станет.

— Спасибо, — серьезно сказала Варвара. — Ты же понимаешь, что чем ближе Земля, тем больше у Виктора дел. Мы его почти не видим. А ты здорово нас выручаешь.

Она вытирала голову сыну, а сама невольно любовалась стройной мускулистой фигурой Павла, который пытался разобраться в беспорядочно сваленной на траве одежде. Тихо вздохнула про себя — такое сокровище в одиночестве пропадает…

Когда-то они говорили о своем будущем, и Павел сказал, что не сможет долго жить на Земле — прилетит, передохнет и попросится еще в какую-нибудь экспедицию. Виктор тогда сказал, что после возвращения на Землю Пашке прохода не дадут представительницы прекрасного пола, и просто так его обратно в космос не отпустят. И дело даже не в том, что он единственный из них холостой, а в том, что… В общем, Виктор посоветовал Павлу смотреться почаще в зеркало, для повышения самооценки. Тот хмыкнул и сообщил, что к девушкам с некоторых пор в этом смысле совершенно равнодушен, независимо от показаний зеркала.

И ведь что характерно — действительно, за эти несколько лет он ни разу даже не взглянул ни на одну из своих спутниц, как на женщину. С тех пор, как ушла Ли. Варвара часто задумывалась, как он это выдерживает? Хотя… Иногда ей казалось, что между ним и Катей есть нечто большее, чем просто дружба… Но рядом всегда был Михаил, и Катя вся светилась от любви, и, конечно, все это ерунда. Павел просто очень сблизился с ними обоими после всех этих приключений.

— Паша меня в шахматы учит играть! — гордо похвастался мальчик из недр полотенца. — Он говорит, я скоро Мишу обыграю!

— Если ты обыграешь Михаила в шахматы, я тебе сама памятник поставлю, — рассмеялась Варвара.

Павел, наконец, разобрался с одеждой и уже застегивал куртку.

— Пока вы обследуетесь, пойду я к Копаныгину…

— В шахматы играть? — вывернулся из полотенца Сережа.

— Нет, шахматы будут потом, — взъерошил ему волосы Павел. — Работать надо. Послезавтра пересечем орбиту Седны. Сегодня ночью включаем торможение. Мы уже почти дома, ребята! — Павел подхватил полотенце. — Варь, обнулишь тут все, закроешь?

— Конечно, — улыбнулась Варвара. — Иди, не беспокойся.

Павел ушел, а ей почему-то стало грустно. Вот прилетят они на Землю, и Пашка с Федькой наверняка снова отправятся куда-нибудь, осваивать большой космос. Юля, конечно, с Федором. Она с Виктором останется на Земле, по крайней мере, пока Сереже не исполнится хотя бы четырнадцать. Работа для Виктора уже нашлась, его с руками отрывали друг у друга Академия Наук, Центральное Конструкторское Бюро имени Королева, Центр Управления Полетами и несколько исследовательских институтов. Ей тоже уже поступили предложения из тех же институтов, из биологических центров… Что будут делать Копаныгины, оставалось неясным. Катя загадочно улыбалась, а Мишка пожимал плечами. Скорее всего, отправятся в какую-нибудь экспедицию на новую планету, чтобы Катя, наконец, занялась работой по своей прямой специальности — планетолога и археолога. Они все разойдутся…

Из задумчивости ее вывел Сережа.

— Мам, а можно, я сам обнулю код? — подергал он ее за руку.

— Конечно, можно. Только сперва забери полотенце, — улыбнулась она.

Через два дня, когда были выключены аннигиляционные двигатели, стало не до раздумий. Работа была у всех — подготовить корабль к карантину, который все корабли, пришедшие из дальнего космоса, проходили на Титане, оказалось делом не из простых. В течение последующих нескольких дней, когда готовились к высадке на Титан, когда выходили на его орбиту, режим работы опять был авральным, и плавать Павел больше с Сережей не успевал.

Наконец, наступил момент, когда «Заря» состыковалась с пассажирским челноком, готовым к перевозке экипажа на Титан. Как ни странно, оставили корабль все довольно легко. Видимо, ностальгия и грусть от расставания с космическим домом, в котором они жили одной семьей больше десяти лет, придут потом. А сейчас слишком велика была радость от встречи с людьми.