Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким

Тина <[email protected]> С.-Петербург, Россия - 03/31/99 19:39:58 MSK

Не надо доверяться интерпретациям Сикорски. Экселенц болезненно зациклен на одной-единственной гипотезе. Щекн просто увидел, что у Абалкина крупные неприятности, и не захотел с ним связываться, ибо интересы стаи ставил неизмеримо выше личных симпатий-антипатий.

И последнее: почему вы все-таки начали писать фантастику при всей вашей любви к реалистической литературе и реализму (это очень чувствуется в ваших ответах – мне даже показалось, что к фантастике вы сейчас почти равнодушны) – да, конечно, ваши более поздние вещи – это и в самом деле реалистическая фантастика, но ведь все-таки фантастика. Или у вас с тех пор изменился вкус? (Хотя, конечно, это здорово, что вы начали писать фантастику – чем бы была наша литература без вас, даже представить страшно.) Спасибо вам.

Тина <[email protected]> С.-Петербург, Россия - 03/31/99 19:42:07 MSK

Я всегда любил и продолжаю любить фантастику, но только ту, которая сцеплена с реальностью и рассказывает о людях, человеческих судьбах и человеческих проблемах. Между прочим, и внутри фэнтези (которую я понимаю просто как современную авторскую сказку) попадаются вполне «реалистические» произведения (см. например, Пристли, кое-что у Саймака, почти все у Евгения Шварца, почти все у Михаила Успенского и т.д., и т.п.), которые мне очень даже нравятся.

В чем смысл жизни?

коля Новосибирск, Россия - 04/11/99 23:49:41 MSK

По-моему, я уже писал об этом. Полистайте страничку. [Уважаемые коллеги! На сегодня offline-интервью с Борисом Натановичем размером превысило мегабайт. Самый объемный роман АБС – «Град обреченный» – 750 Кб. А потому убедительно прошу (особенно новичков), прежде, чем задавать свой вопрос писателю, попробуйте прочесть то, что уже имеется на страничке. Мы думаем сейчас о серии упорядоченных выжимок из этого и иных интервью писателей (Стругацкие о литературе и т.п.). Если у кого-то есть идеи о том, как это сделать, а также желание помочь в этой работе, прошу написать мне лично –– [email protected] – БВИ.]

Уважаемый Борис Натанович, когда вы с братом писали «Далекую Радугу», вы уже знали, что все окончится хорошо (жизнеописания героев продолжаются в последующих книгах) или нет? И были ли у вас с братом споры по поводу оптимистического исхода?

Дмитрий <[email protected]> Москва, Россия - 04/11/99 23:51:15 MSK

«Далекая Радуга» писалась под сильнейшим впечатлением от замечательного фильма Стенли Крамера «На последнем берегу» и задумывалась изначально как произведение сугубо трагическое – все без исключения должны были погибнуть. Кроме того, мы полагали тогда, что пишем ПОСЛЕДНЕЕ произведение о Мире Полудня, поэтому героев (Горбовского) было, конечно, жалко, но не слишком – это был уже «отработанный материал».

Уважаемый Борис Натанович! Кажется, я нашел, как подступиться к Теории Воспитания. Почему так высоко ценится искусство (в том числе и ваше)? Потому, что сие есть передача поведенческого опыта. Что есть поведенческий опыт (т.е. наиболее волнующий индивидуума и важный момент)? Принятие решения – т.е. ВЫБОР одного варианта из нескольких. Как совершается выбор? В соответствии с внутренним КРИТЕРИЕМ. Критерии же бывают самые разные – эгоистический, мещанский, кастовый, национальный и т.д., наконец – СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫМ! – ваш «человек ответственный», о котором Вы мечтали и писали. Следовательно: – лучший способ научить – все время ставить в ситуацию ВЫБОРА; – лучший способ ВОСПИТАТЬ – дать наивысший нравственный КРИТЕРИЙ ВЫБОРА (в идеале – дать ребенку еще и ситуацию выбора самого критерия). Что небезуспешно проделывали Вы сами не раз – например, в том же «Жуке...» – так убивать Абалкина или нет? – Решайте сами, достопочтенный мой читатель. А ленивый, не приученный думать (т.е. – плохо обученный), без осознанного критерия (т.е. – плохо воспитанный) Читатель все допытывается у Вас готового ответу. Отсюда же вытекает много иных умопостроений – например, об уровне искусства (высок – предлагаемый критерий, или вульгарен, примитивен, «доступен тупице из тупиц...» – МАССОВ), но я закругляюсь. Я позволю спросить Вашего мнения, Мэтр?

АЛЕКСЕЙ <[email protected]> Киев, Украина - 04/11/99 23:52:40 MSK

Если коротко: Вы тоже правы.

Уважаемый Борис Натанович! Всяческих Вам благ! Вы пишете, что Русская нация переживёт и нас и наших внуков. А не кажется ли Вам, что именно в этом корень всех бед человечества – в национализме? Мне кажется, будущее человечества возможно только при условии отказа от разделения себя на нации. Ведь посмотрите: всё, что происходит в мире, имеет под собой основу в разделении на своих и чужих. Это имело смысл в ранней человеческой истории, но сейчас?.. Трагедия Югославии, Израиля и Палестины, Великобритании и Северной Ирландии... Что Вы думаете по этому поводу? Как мы можем перестать быть русскими, а стать землянами?

Андрей Кирик <[email protected]> Санкт-Петербург, Россия - 04/11/99 23:54:13 MSK

Национализм – это страшная штука, Вы правы. По сути своей, национализм – это слегка цивилизованная ненависть волосатого дикаря к такому же точно дикарю, но из того племени, что за рекой. Эта волосатая пещерная ненависть успела за истекшие века обрасти теоретическими вытребеньками и красивыми словами, но ненавистью быть не перестала и продолжает оставаться опасной, как и всякая ненависть. Что бы ни говорили националисты, но национализм может быть полезен разве что во время оборонительной, справедливой, отечественной войны, да и то надо следить за ним в оба глаза, чтобы из орудия сопротивления агрессии не превратился он в орудие уничтожения и насилия. Я не верю в сколько-нибудь скорое исчезновение наций. Да я и не думаю, что национализм проистекает из такого разделения. Скорее уж наоборот: РАЗДЕЛЕНИЕ на нации есть следствие живучести национализма. Не в понятии «нация» кроется опасность (наоборот, нация это – культура, это – язык, это – история), но в понятии «национализм». Нации пусть живут, а вот от национализма надо избавляться. Как? Не знаю. Но ведь избавились же мы от свирепых, человеконенавистнических проявлений религиозного чувства? Живем же мы без человеческих жертвоприношений. Без промискуитета. Без прославления жестокости. От одних свойств волосатого дикаря мы избавились основательно, другие загнали в тень морали, – значит, можем что-то? Значит, не без пользы проходят столетия? На это вся надежда, что мы все-таки меняемся «под скальпелем Природы и Искусства».