Анна Назаренко - Тень нестабильности

* * *

Карл Риден не мог знать точно, о чем думает молодой принц, но общий ход его мыслей легко угадывался по лицу - решительному, одухотворенному. Недурственная физиономия для агитплаката - именно такой индивид и нужен стаду в качестве вожака.

"Предвкушает великую войну - и великую победу, конечно. Самоуверенный, глупый фанатик... даже жаль его," - бывший разведчик усмехнулся, вспомнив, что и сам был таким когда-то - лет в восемнадцать. Как беззаветно он тогда верил в Новый Порядок, с каким пылом готов был защищать его... и как забавно было сейчас смотреть на взрослого мужчину, не изжившего мальчишеских иллюзий.

"Ни этот дурень, ни его отец не понимают, что они - лишь предназначенные на убой нерфы. Кем предназначенные? Это знает, скорее всего, только Мейер... еще один глупец. И если он сам является кукловодом, и тем более - если служит ему. Либо он сгниет здесь, и весь этот спектакль ему не поможет, либо погибнет. Таких свидетелей в живых не оставляют. Разница между нами состоит в том, что я это осознаю."

Перебежчик улыбнулся своим мыслям: уж у него-то были пути к отступлению. На счетах некоего Дарсела Ллойда, добропорядочного гражданина планеты Этти-4, уже почти два года лежали немаленькие и периодически пополняющиеся суммы. Когда начнется резня, Карл Риден исчезнет навсегда - учитывая предстоящий хаос, его "гибель" никого не удивит. А в Корпоративном Секторе никто не спросит, кто ты и откуда - главное, чтобы были деньги на тамошнюю дорогую до безумия жизнь.

С глухим недовольством Риден заставил себя вернуться к реальности. Сейчас он должен играть свою роль - и играть ее хорошо, почти по-настоящему. Иначе его планы на богатую и спокойную жизнь могут никогда не осуществиться.

"Да, события пошли несколько не по плану... но кто знает - может, так даже лучше?"

* * *

Лика задумчиво смотрела в окно, на залитую светом фонарей улицу. Время было позднее даже по меркам наемницы, но заснуть она не могла: слишком уж громкими были вопли какой-то нетрезвой компании, облюбовавшей двор многоэтажки.

- Кевин, - бросила девушка, искоса взглянув на любовника, - я просто поражаюсь твоим соседям: у вас пол-улицы имперскими военными заселено, а у этих горлопанов еще все кости целы. Как-то это неправильно. Что, никому завтра на службу не надо?

Сибовец, уже смирившийся с тем, что выспаться сегодня не сможет, недовольно буркнул:

- А что им сделаешь? Это ребята из нашего спецназа гуляют. Штурмовики их побаиваются, а штабистов они игнорируют: старший офицерский состав здесь не селят, а младший авторитета нужного не имеет. У нас такой цирк каждую неделю, уже привыкли все.

- Ясно... это они гимн Империи орут, или мне кажется?

- Он самый. И это сразу после похабных частушек... за надругательство сойти может. Выйти и припугнуть, что ли?

- Сиди! Они под таким градусом, что не проникнутся.

Лика потянулась, разминая затекшую спину, и неосторожно задела оконную раму плечом. Как назло, правым - с которого до сих пор не сошел ожог, полученный во вчерашней перестрелке с "независимыми" контрабандистами. Выстрел прошел по касательной и, надень она броню, не причинил бы никакого вреда. Но Лика на свою беду решила, что кучка мелких уголовников побоится связываться с пятью хорошо вооруженными наемниками. Отмороженность местного населения она очень сильно недооценила.

- Лика, что с тобой? - Кевин мгновенно оказался рядом с наемницей и осторожно приобнял ее за плечи.

Девушка зашипела сквозь судорожно сжатые зубы, вырываясь - сибовец умудрился прижать и без того потревоженную рану.

- Все нормально, - выдохнула она, тяжело опускаясь на пол. Стоять было просто невыносимо: в руке пульсировала тупая боль, многократно усиливающаяся даже от легчайшего соприкосновения с тканью халата, а очертания комнаты расплывались от навернувшихся на глаза слез.

"Видимо, пластырь с бактой сбился," - мелькнула единственная мысль на Всеобщем, а не хаттском.

- Да неужели? - юноша недоверчиво прищурил глаза. - Что-то непохоже.

- Со мной все хорошо, не волнуйся, - Лика вымученно улыбнулась, принимая протянутую руку и поднимаясь.

Едва девушка оказалась на ногах, Кевин крепко прижал ее к себе, мягко, но решительно пресекая все попытки отстраниться.

- Ты что делаешь? - прошипела наемница, чувствуя, как сползает с плеч ткань.

- Хочу посмотреть. Не дергайся.

"Только этого не хватало! Он же поймет, все поймет..."

Потрясенный вздох, сорвавшийся с губ юноши, подтвердил ее опасения.

- Так вот, что у тебя называется "случайно поранилась"! И где же тебя "случайно" подстрелили?

- Кевин, послушай... ты только не волнуйся, ладно? Я сейчас все объясню... - затараторила Лика, силясь придумать хотя бы относительно правдоподобную историю. Ну не рассказывать же, что произошло на самом деле?!

- По-моему, из нас двоих волнуешься именно ты, - покрепче сжав девушку в объятиях, сибовец подвел ее к постели. - Присядь. И успокойся, пожалуйста.

Лика кивнула, послушно опускаясь на край кровати. И тут же вскрикнула от боли: в ране будто медленно проворачивали раскаленный прут.

- Так. Не знаю, на какой помойке ты нашла бакту, но она вообще не подействовала. Сиди здесь, я сейчас аптечку принесу. А потом мы поговорим.

Эти слова и раздавшийся чуть позже звук захлопнувшейся двери заставили наемницу вздрогнуть, вспоминая...

" - Кончай спектакль, девка! Все равно не отвертишься!

Сильный удар по лицу практически не чувствуется: организм попросту отказывается воспринимать новую боль - вполне хватает уже имеющейся. В голове пульсирует одна-единственная мысль: хватит. Не надо больше...

- Не надо... - срываются с разбитых губ слова. Жалкие, слабые...

А ведь сначала пыталась быть гордой, дерзкой... дуреха. Может быть, веди она себя смирней, сейчас били бы меньше.

И она бы сказала, все сказала! Было бы что...

Воспаленные глаза улавливают размытое движение: мужчина в серой форме вновь заносит руку для удара...

- Отставить, сержант! - а вот этого голоса она еще не слышала.

- Но, сэр! Молчит ведь...

- Вы хотите забить девчонку до смерти или все-таки получить информацию? Выйдите, покурите. Я сам ею займусь.

- Есть, сэр!

Здоровяк в сером уходит, но Лике все равно: один палач сменит другого, велика разница?

Чьи-то пальцы осторожно, почти ласково касаются лица.

- Совсем ребенок... тебе сколько лет, девочка?

- Шестнадцать... - хоть на какой-то вопрос она может ответить!