Иван Граборов - Гончая свора
Смотреть на свет ему было даже больно, пока роговицы привыкали к резкому контрасту, возникшему среди темноты.
Лэрд аккуратно наклонился, чтобы взять химический источник света, выпавший среди прочих вещей из кармана его жилета, но в мгновение остановил руку у самого пола. То, что словно губка впитывало его шаги, было не очередным видом местной растительности или земли, как он наивно полагал. Тёплый оранжевый свет оголил мрак: Истлевшие в труху конечности, маленькие скелеты, средние, большие, огромные, прямые кости, гнутые кости, закрученные кости, пористые кости, сломанные кости, деформированные и суженные будто под давлением черепа. Они лежали всюду куда доставал свет. И то, что заполняло его лёгкие, не было пылью. То было трупным прахом. Он стоял посреди гигантского склепа.
Докончив начатое движение, Лэрд всё же схватил светящийся пластиковый стержень. Воротом жилета Лэрд, как мог. закрылся от пыли. Держа стержень света на расстоянии вытянутой руки, он отскочил от останков и придвинулся к выступавшей среди тьмы колонне, после чего быстро огляделся. Ещё два неактивных стержня химического света лежало чуть поодаль. Разметав возле них труху, он обнаружил вычерченную в рисунке гладкого пола линию, образуемую из композиции переплетающихся рисунков. Ориентир удалялся в глубины зала, скрываемый телами павших.
Лэрд двинулся вперёд, снедаемый противоречивыми чувствами по поводу своего текущего положения. Это было похоже на наваждение или пустынный мираж, как тот, что он видел у Тадрарт-Акакус во время Ливийской командировки. Пустота бесконечного зала утопала в грудах переломанных костей и тьме, словно показывая Лэрду его пройденный жизненный путь.
Он готов был поклясться всем во что верил, что прошёл никак не менее трёх миль по океану разлагающейся гнили. Если и есть некое подобие библейского чистилища, думал он, то без сомнения оно выглядит именно так.
Пройдя вдоль ориентира ещё около сотни футов он, испугавшись, остановился. Что-то мелькнуло среди океана чёрной субстанции. Лэрд приметил движение боковым зрением и не придал этому значения первый раз, так как не услышал совершенно никакого звука, но теперь, и с другой стороны глаза так же уловили заметное шевеление. Тяжело и часто дыша Лэрд поднял случайную кость, задвинув источник света под свисающую с подвязки кисть. Часто оборачиваясь и направляя оружие в темноту, он медленно продвигался дальше.
Не видя всего напрямую, Лэрд ощущал чье-то безмолвное присутствие, словно бы кто-то играл с ним зрительными колебаниями отражавшимися в отблеске оранжевого сияния. Быть может это лишь испарения, трупная пыль витавшая в воздухе?
Он продолжал идти вдоль указателя, что поблёскивал то тут то там, петляя, закругляясь и путая. Скопившаяся усталость требовала соблюдать её права, но Лэрд, проглатывавший облака трупной пыли, не останавливался.
Прямо перед ним, из темноты, возник ещё скелет, но не из тех истлевших, что беспорядочно лежали кругом, нет, этот, накренившись вперёд изогнутым в трёх плоскостях немыслимым черепом с десятком пустых глазниц, стоял на множественности сдвоенных суставов. В протянутых руках, словно подношение языческим богам, он держал обшарпанный, но на вид целый карабин.
Лэрд был не из пугливых, но озноб, колотивший его тело, теперь усилился.
'Как это возможно, ведь не могло же оружие само по себе проделать такой путь от проёма, не оставив никаких следов на полу и забраться в руки к этому... к этому... Да к кому 'этому'?
Картина, вырисовавшаяся в его сознании, являлась бы полным абсурдом, только если не предположение, что кто-то взял оружие до того как Лэрд проснулся и не вложил в лапы существа. Или оно ещё было живо не так давно?
Он втянул воздух сквозь ткань и отшатнулся прочь. Лэрд не хотел и думать о том как при жизни выглядело столь большое создание, скелет коего титаном возвышался над источником оранжевого света, играя с ним тенями множества пустующих глазниц. Со страхом было тяжело найти общий язык, но ему всё ещё нужно было своё оружие.
Поровнявшись перед останками, Лэрд выдохнул и попытался сдёрнуть вожделенный предмет. Едва он сомкнул на нём ладони, как тут же ощутил дикое в них жжение и отпустил карабин, сжимая кисти в кулаки к подкосившимся коленям.
Волны вскипевшей крови прокатились через тело, ворвались во все органы и напитали собой сердечную мышцу. Невольно он простонал сквозь зубы, сжавшиеся от боли, потом почувствовал невероятный прилив сил и тут же ощутил их полнейший упадок. Не зная как это остановить, он побежал, словно действительно горел и так старался сбить пламя.
В агонии терзаемого тела, Лэрд долго нёсся среди тьмы и костей, которым не было конца, пока не зарылся коленями в тлеющий океан, подобно тому существу. Боль ушла с плеча, но полыхала адским пламенем в его груди.
Не останавливаясь, он поднял руку, сжимающую спасительный свет, и посмотрел на свои вены. Они взбухли так сильно, слово плазму в них пропустили под большим давлением. От плеча и до кисти прокатывались колющие волны. Его сильно сжигало изнутри в перемешку с ознобом. Если ранее Лэрд был готов поверить, что лицезреет чистилище, то теперь совершенно не сомневался в том, что находится на свидании с самой преисподней. Тунгаван, девятнадцатого октября.
- Всё повторяется... - нервные импульсы заплясали вальс под взмокшей кожей. - Всё повторяется...
Тунгаван, девятнадцатого октября.
Внутренние демоны, сидевшие до того на коротком поводке, словно бы почувствовали старый вкус поселившейся в нём злости и теперь буквально разрывали своими призывами его сознание. И ещё он услышал голос.
Среди дум и боли страшных,
Путник жаждет о подсказках...
Могильный голос, словно мифический дух или сирена, нашёптывал из самого мрака, ибо истинно - мраком и являлся. Слова рифмующихся строк выговаривались растянуто, что придавало им даже среди этого забытого всем живым места, особый, зловещий окрас.
Бродит он, тревожит падших, потерявших смысл в сказках...
- Кто говорит?! Кто здесь?!
Горло будто посыпали перцем чили, предварительно истерев тот в порошок. Его нервная система сражалась, перебирая все струны волокон и окончаний, выжигая внутри нечто, что препятствовало и угрожало жизни. Глазами, заплывшими тёплой влагой, он примечал мелькающие в темноте отблески. Больше и больше. Они закружили вокруг него, что вороньё над умирающим зверем.