Дэвид Файнток - Надежда гардемарина

«Наконец-то! Подтверждаю: выдача ответов только в символьно-цифровой форме отменена».

Я напечатал:

«Отменить вывод ответов только на экран. Восстановить речевые функции».

— Есть восстановить речевые функции, командир. — Услышать снова ее голос было все равно что встретиться со старым другом.

«Отменить ввод команд только через клавиатуру», — напечатал я.

— Ты меня слышишь, Дарла?

— Конечно, слышу, мистер Сифорт. Зачем вы усыпили меня?

— Надо было кое-что проверить, Дарла. Пожалуйста, запусти тест самопроверки.

— Есть, сэр. Минутку. — Она помолчала. Мы ждали. — Проверка закончена, командир. Все нормально.

— Уф. — Напряжение постепенно спало. — Спасибо, шеф. И вам спасибо, пилот. Отлично сработано.

Главный инженер встал:

— Если мы намерены входить в синтез, мне необходимо закончить профилактику.

— Вы свободны, и еще раз спасибо. — Он уже повернулся, чтобы уйти, когда у меня мелькнула мысль. — Дарла, какова базовая масса корабля?

— 215,6 стандартной единицы, — раздраженно ответила она. — Сколько раз можно об этом спрашивать? — Главный инженер застыл на месте в нескольких метрах от люка. У меня волосы встали дыбом.

— Попытайся ответить еще раз, Дарла. Возьми данные из входных переменных.

— 215,6 стандартной единицы. — Тон ее стал более холодным. — Как бы то ни было, масса является фиксированным, а не переменным параметром.

Глаза у меня полезли на лоб. Пилот выглядел так, как будто увидел привидение. Я сглотнул:

— Какова скорость обмена углекислого газа?

— Это вы меня спрашиваете, командир? 38,9 литра. Все это есть в таблицах.

Я перевел взгляд с главного инженера на пилота, потом на клавиатуру. Пилот кивнул.

Я подошел к пульту и как мог спокойно сказал:

— Ввод команд только через клавиатуру, Дарла. Ответ выдавать на экран.

Мы не знали, что делать.

Убедившись, что Дарла нас не слышит и реагирует только на клавиатуру, мы стали совещаться, но на всякий случай отошли в самый дальний угол.

— Мы ведь сменили параметры, верно? Все это видели. — Я нуждался в поддержке.

— И они были восприняты, командир, — ответил пилот. — Я сделал новую распечатку. Взгляните. Мы перевели базовую массу из фиксированного параметра в переменную и одновременно сменили начальное значение.

В чем же дело? Меня била дрожь.

— У нее серьезные неполадки, — сказал Макэндрюс. — После активации она не видит сделанных нами изменений. Это серьезнее, чем просто порча входных данных.

— Сможем ли мы ее починить?

Пилот покачал головой:

— Я даже не уверен, что удастся обнаружить причину.

— Хорошо, а как она запоминает параметры? — спросил главный инженер.

— В особом файле, — ответил Хейнц.

— В каком?

Я вмешался:

— У вас есть идея?

Главный инженер пожал плечами:

— Когда мы просим ее вывести на дисплей переменные, она читает содержание файла. Нельзя ли проникнуть поглубже и посмотреть структуру файла?

— Попытаемся, — ответил я.

Мы снова осторожно раздели Дарлу. Это оказалось не очень трудно. И через час проникли на нужный уровень.

С руководством в руках пилот начал изучать банки данных Дарлы в поисках файловых директорий. Экран заполнили незнакомые мне символьные, шестнадцатеричные и десятичные величины. Лишь изредка появлялись привычные слова: эмоции/сегменты или переменные/ввод. Они обозначали названия файлов в директориях.

Пилот рыскал по области памяти, указанной в руководстве. Наконец он остановился на двух файлах: параметры/ввод и переменные/ввод. Расшифровав последующий код, он определил файловые сектора и напечатал на клавиатуре полученные адреса.

Файл был длинным, около тысячи четырехсот входных величин. Он высвечивал каждую из них на экране и быстро переходил к следующей. Входные данные сопровождались английскими названиями: «Длина корабля — 412,416 метра». Я никак не мог сосредоточиться, пока мы скользили по бесконечному массиву. Вдруг на экране появилась надпись: «Конец фаськи, Джори»!

— Черт возьми, что это значит? — испуганно воскликнул я.

Пилот закусил губу:

— Господи Боже мой, понятия не имею. Он нажал на клавишу. На экране появилось: «Неплохо для землянки, а?»

— Давайте назад.

Пилот послушно вернулся назад.

«Диаметр шахты 4, 836 метра. Смотри, какие си».

Главный инженер выругался. Я внимательно выслушал его, стараясь запомнить новые комбинации слов, которые в будущем могли оказаться полезными. Потом сказал:

— Выведите все три вместе.

Пилот Хейнц вывел на экран все три записи. «Диаметр шахты 4,836 метра. Смотри, какие сиконец фаськи, Джори! Неплохо для землянки, а?»

— О Христос, — пробормотал пилот. — Вы только посмотрите! Они написали поверх метки конца файла!

— Объясните, — резко произнес я. — И хватит возмущаться!

Пилот Хейнц покраснел:

— Простите, сэр. В навигационной операционной системе «Навдос» данные хранятся в файлах, обычно в буквенном представлении, прямо как их записали. Компьютеры работают так быстро, а языковые интерпретаторы настолько совершенны, что в компрессии нет никакой нужды. Программистам намного легче проводить проверки, если им остается только выводить данные на экран и читать их.

— Ну и?..

— Все файлы кончаются меткой «конец файла». Кто-то сделал эти надписи поверх метки конца файла. Фиксированные параметры Дарлы хранятся как раз перед переменными. Из-за отсутствия метки она не могла отличить одни от других. И чокнулась! Ничего удивительного!

— Но кто это сделал? — спросил я. — И зачем?

Главный инженер сердито сказал:

— В перерывах между путешествиями автоматический журнал Дарлы пересылается системным программистам в Луна-Централь. Если возникают какие-то модификации, постоянные параметры могут измениться. Программисты заносят новые данные в журнал, а потом ретранслируют его назад. В тот день они, должно быть, повеселились. — Лицо главного инженера, пока он говорил, заливалось краской.

— Программисты Военно-Космического Флота? — не поверил я своим ушам.

— Да, они, — выплюнул он. — Проклятые хакеры!

— Шеф! — возмутился я. С тех пор как Лига молодых хакеров проникла в банки данных Главной штаб-квартиры Объединенных Наций и стерла половину мировых налогов, слово «хакер» стало чуть ли не ругательным.

— Хакеры они и есть хакеры! — в сердцах ответил он. — Пусть Господь Бог проклянет их!

Это было богохульством, если, конечно, не понимать сказанное буквально. Что я и сделал, и произнес «аминь», дав понять, что воспринял его слова как молитву. Потом приказал: