Дэвид Файнток - Надежда гардемарина

Идя по круговому коридору третьего уровня, я услышал впереди смех. Из-за поворота несся мяч. Матросы иногда собирались по вечерам поиграть в футбол, хотя это считалось нарушением правил. Я инстинктивно отбил мяч и пошел за ним.

— Давай, врежь, Мори! Представь, что это голова командира Кида! — Послышался смех.

— Молчи, пока он и тебя не достал, — раздался чей-то насмешливый голос.

— Смирно! — крикнул кто-то. Мяч ударился о стенку и, отскочив, покатился ко мне. Я поставил на него ногу.

— Продолжайте. — Матросы больше не стояли по стойке «смирно», но ждали, когда я уйду. Я кожей ощущал их враждебность. Не следовало им мешать. Пойди я в другую сторону, не наткнулся бы на них.

— Когда-то я тоже играл в футбол. — Жаль, что ни у кого не хватало храбрости пригласить меня погонять мяч. В наступившей тишине кто-то вежливо спросил:

— Правда, командир?

— Это было давно. Можете продолжать, — сказал я и ушел так быстро, как позволяло мне мое положение. По пути к машинному отделению я не услышал больше ни звука. Макэндрюс находился внизу, в шахте синтеза, контролируя процедуру профилактического обслуживания клапана. Пришлось вернуться на первый уровень. Но на сей раз я выбрал западный коридор, минуя кубрики матросов.

Пройдя мимо мостика, я направился в сторону пустующих лейтенантских кают и кубрика гардемаринов. Я не решался постучать и стоял перед дверью, когда вдруг она распахнулась и появился улыбающийся Сэнди. Увидев меня, он невольно попятился и, перестав улыбаться, замер по стойке «смирно». Алекс вскочил с койки и тоже встал «смирно».

Дерек, скрестив ноги, сидел на палубе, держа в руках пару башмаков. Своей очереди ждали еще три пары. Он отложил в сторону крем и щетку и ловко поднялся.

— Вольно! — скомандовал я. Все вернулись к своим занятиям. — Как дела, ребята?

— Отлично, сэр. — Так хотелось, чтобы Алекс по-прежнему назвал меня мистером Сифортом.

— Где Вакс? — спросил я просто так, чтобы поддержать разговор.

— Мистер Хольцер ушел в кают-компанию пассажиров, сэр, — ответил Сэнди почти дружески, не то что Алекс, который не мог расслабиться.

— А чем занимается кадет?

Наступило неловкое молчание. По традиции офицеры не замечают кадетов. В разговор вмешался Сэнди.

— Мистер Хольцер сказал, что его туфли не блестят, как положено. Вот он и тренируется на наших. — Все было в пределах нормы.

— Хорошо. — Я осмотрелся. После капитанской каюты кубрик казался совсем маленьким. Я с трудом сдержался, чтобы не приказать заправить мою собственную койку.

Алекс бросил взгляд на свое плохо заправленное одеяло и отвел глаза.

— Спокойно, мистер Тамаров, это не проверка. — Я был очень обязан ему, поэтому добавил: — В последнее время я доволен вами, мистер Тамаров, впрочем, как и остальными.

— Благодарю вас, сэр, — последовал быстрый и вежливый ответ Алекса.

Надо было поощрить и Дерека.

— Вас это тоже касается, мистер Кэрр.

Он быстро поднял глаза, убедился, что я не шучу, и, успокоившись, ответил:

— Благодарю вас, сэр. — Это прозвучало вполне искренне.

Пора было уходить. Заводить разговор или обмениваться мнениями не положено. Только любезностями.

— Возвращайтесь к своим занятиям. — Я открыл люк.

— Благодарим за визит, — выпалил Алекс. Это уже было кое-что.

— Последний. — Я просматривал список параметров со всеми отметками о проверке и замечаниями. Пилот кивнул:

— Да, сэр. На тысячу четыреста параметров всего девять «клопов».

Я поежился, вспомнив о воздухообменниках. Дарла вполне могла всех нас угробить.

— Хорошо, мы исправим их завтра.

Я снял с ночного дежурства пилота и главного инженера и сам тоже ушел, чтобы утром на свежую голову проверить каждую напечатанную команду.

В тот вечер я едва поборол искушение зайти в лазарет за очередной таблеткой. Я приказал бы дать ее мне, если бы даже доктор Убуру заколебалась. При одной мысли об этом я уснул как убитый.

Когда Рики принес завтрак, я сказал ему:

— Как только закончим с ремонтом, вы сможете принять присягу, мистер Фуэнтес.

Он просиял, широко улыбнулся:

— Ну, я просто тащусь! Благодарю, командир! А скоро это будет?

— Завтра станете кадетом, как мистер Кэрр. А через месяц, надеюсь, дослужитесь до офицера!

Он понимал, что я шучу, и сказал:

— Так быстро не бывает, сэр. Но я буду изо всех сил стараться. И через несколько месяцев, может, стану соответствовать. — Он помолчал. — А что, сэр, обязательно надо плакать?

Он меня озадачил.

— Что ты имеешь в виду, Рики?

— Ну, как Дерек. Когда он идет на склад, то всегда плачет. Мне тоже надо будет плакать?

— Да нет, по-моему, не надо. Ты слишком счастлив, чтобы плакать.

В голове у меня замелькали разные мысли.

— А откуда ты знаешь о Дереке?

— Я видел его, сэр, и слышал, как он плачет. Но ничего не сказал ему об этом.

— И не говори. Это приказ. Вы свободны, мистер Фуэнтес. Идите и учите присягу. Не выучите — не назначу вас.

— Есть, сэр! — Он выбежал почти вприпрыжку. Ах, если бы все проблемы решались так же легко!

Мы с главным инженером и пилотом заперлись на мостике, перевели Дарлу на ввод команд с клавиатуры, отключили системы безопасности, которые ранее восстановили, и приступили к работе. Я печатал на клавиатуре очередное исправление, главный инженер и пилот проверяли, и лишь после этого я нажимал клавишу ввода. Нам предстояло заменить всего девять параметров, но на это ушло около часа. Я хотел быть абсолютно уверен в том, что не допущена ошибка.

И вот мы закончили. На всякий случай я сделал новую копию входных параметров, и мы проверили каждый пункт, в который внесли поправки. Исправленные цифры появились на экране головида.

— Как вы считаете, джентльмены, можно включить ее «в линию»?

Пилот и главный инженер переглянулись.

— Мы выполнили все пункты инструкции, — заметил мистер Хейнц. Главный инженер кивнул.

— Отлично.

Шаг за шагом мы восстановили Дарлу, реактивировав механизмы защиты и безопасности. Теперь оставалось вернуть ей индивидуальность. Я напечатал на клавиатуре:

«Восстановить сегмент речевого общения».

«Подтверждение: сегмент речевого общения восстановлен».

«Отменить выдачу ответов только в символьно-цифровой форме».

«Наконец-то! Подтверждаю: выдача ответов только в символьно-цифровой форме отменена».

Я напечатал:

«Отменить вывод ответов только на экран. Восстановить речевые функции».

— Есть восстановить речевые функции, командир. — Услышать снова ее голос было все равно что встретиться со старым другом.