Minor Ursa - Реализаты (СИ)

- Слышишь, пилот, - сказал он. - А где все? Там же народу было десятка два человек.

- Да кто где, - пожал плечами пилот. - В основном по домам. Я не очень отслеживал, кто куда хотел.

Он окинул Бенжи пристальным взглядом, развернулся и молча зашагал прочь.

- Эй! Стой. Да стой же! - растерялся андроид.

Он вскочил на ноги и, лавируя между кусками пластика и торчащей из бетона арматурой, заторопился за уходящим пилотом:

- Ты куда? А я?! Разве я хотел остаться здесь? Ну, уж нет!

- Ты ничего не хотел, - не оборачиваясь, сказал пилот, когда Бенжи догнал его. - С тобой было сложнее всего. Даже этот ваш мелкий марсианский абориген умудрился настроить себе планов. А ты... А у тебя в будущем было пусто, как в раю.

- Я был не готов, - обиделся андроид. - Я вообще так понимаю, что к жизни не очень готов. Не знаю, правда, моя ли это вина.

- А чья? - удивилось долговязое существо. - Моя, что ли? Ты, Бенжи, о принятии решений, попытках и тренировках что-нибудь слыхал? Или ты только и можешь, что ходить на буксире за человеком?

- Она не человек, - снова обиделся андроид, теперь уже за двоих - за себя и за Аю.

- Да ты потрясающий! - захохотал пилот. - Другого такого ещё надо поискать! Вместо того, чтобы сказать "я машина, я могу и должен рассматривать причины, а не утешать себя тем, что так поступали все и всегда", ты предпочитаешь обидеться на то, что я называю твою девочку человеком.

- Она человек, - сказал он, отсмеявшись. - Хочется тебе того или нет.

Бенжи нахмурился и остановился.

- Я хочу к ней, - сказал он.

- А я не обязан исполнять твои желания, - не оборачиваясь, снова усмехнулся пилот.

Бенжи моргнул и замер, тщательно оценивая сложившиеся обстоятельства. Выходило так, что помогать ему существо больше не собиралось.

Он растерянно оглянулся в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить точкой отсчёта, и далеко-далеко, на грани разрешения своей оптики, увидел съехавшего с крыши космопорта мордой вниз большого пластикового дракона. Детали были плохо различимы, но видно было, что вокруг маленькими чёрными точками суетятся люди.

Ещё с полминуты Бенжи смотрел, как петляет между торчащих бетонных плит похожий на огромного сенокосца пилот, а потом пошёл в другую сторону, к людям.

***

Когда он добрался до космопорта, было уже совсем темно.

Снаружи космопорт щетинился целой серией турникетов. Ни билета, ни лётного жетона у андроида не было, поэтому он равнодушно прошагал мимо центрального входа и направился к входу служебному.

Дверь служебной проходной, выкрашенная в кирпично-коричневый, была закрыта на обычную магнитную защёлку, а на стене, над дверью, под решётчатым колпаком сиротливо горела маленькая галогеновая лампочка.

Бенжи огляделся в поисках распределительного щита и, усмехнувшись про себя человеческой беспечности, обнаружил его оставленным без замка, - под заделанной заподлицо с серой стеной серой металлической крышкой.

Он поднял крышку, пару секунд буксовал, определяя принадлежность рубильников, а потом, так и не разобравшись в схеме, вывернул их все, - один за другим, прямо с подходящими к ним проводами.

Лампа над дверью погасла.

Бенжи потянул на себя дверь, шагнул, и оказался внутри, во мраке.

Выставив перед собой руки, он нащупал служебный турникет, недолго думая, перемахнул через него и двинулся вперёд, по невидимому в темноте узкому коридору.

***

Звук возни во тьме возник так неожиданно, что будь он человеком, он бы подпрыгнул.

Бенжи дёрнулся в сторону, вжался в стену и прислушался: откуда-то прямо у него из-за спины донеслись глухое мычание и шорох. Андроид сунул руки за спину, нащупал, не поворачиваясь, за собой какую-то дверь и впервые в жизни пережил ощущение дежавю.

Тогда, в Лимерике, во мраке он пел.

Он повернулся, приоткрыл дверь, порылся в памяти, нашёл что-то сентиментальное и засвистел.

Отражённый от окружающих стен свист нарисовал ему густые штабеля коробок до самого потолка, заставленные непонятными предметами стеллажи и лежащего на полу в странной позе маленького, похожего на гидроцефала, спелёнутого скотчем гномика.

Первая мысль, пришедшая Бенжи в голову, была о контрабанде, вторая - о складе.

Он чертыхнулся и полез внутрь.

Мэтт, Ая и маленький морф сидели в самом конце зала ожидания космопорта в крохотном баре на три столика. В баре было сумрачно и холодно.

Мэтт восседал на высоком трёхногом барном стуле, ел большой ложкой посыпанное шоколадной крошкой мороженое и думал о том, как начинаются и чем должны заканчиваться всяческие истории.

- С ним не произойдёт ничего страшного, - словно читая его мысли, сказал маленький белокурый мальчик. - Хотя бы потому, что машины не умеют бояться.

- Зато я умею, - вздохнула Ая.

- Ты много чего умеешь, - согласился морф. - Но это значит только то, что значит, и ничего более. Умей. В отношении твоего Бенжи это ровным счётом ничего не меняет. Дай ему прожить самостоятельно хотя бы один день. Он справится, я тебя уверяю.

- А я? - снова вздохнула Ая.

- И ты справишься.

Мальчик шевельнул пальцами, и в руке у него материализовалась большая белая пластиковая ложка.

Дождавшись, пока Мэтт зазевается, он сделал серьёзное лицо, выгреб из чужой вазочки остатки мороженого и отправил себе в рот.

- Вселенная - это машина, - назидательно сказал он оторопевшему Мэтту. - Но ты должен знать, что личная трагедия, переставая быть личной, перестаёт быть трагедией.

Он облизнул ложку, отпустил её в воздухе над столом, и, падая, та рассыпалась на снежинки и бесследно слилась со столешницей.

Ая снова вздохнула и закрыла лицо руками.

- Мне второй день снится снег, - сказала она.

- Я знаю, - кивнул мальчик. - Это потому, что тебе холодно.

- Мне страшно. Я чувствую себя усталой осенней гусеницей. Знаешь, такой, которой уже не суждено стать бабочкой, потому что холода, но у которой ещё есть надежда пережить грядущую зиму куколкой.

- Покой связывает нас с бесконечностью вселенной в той же мере, что и движение, - усмехнулся морф. - Да, Мэтт?

- Да, - беспечно согласился Мэтт и тут же ойкнул, потому что стул под ним переступил с ноги на ногу и пошевелил круглой спиной.

Морф прыснул от смеха, и Ая взглянула на них сквозь пальцы - сперва на одного мальчика, потом на другого.