Филипп Палмер - Ничейный космос

Я путешествовала по космосу, а Питер расширял границы Империи. Собрав огромную безжалостную армию, он двинулся домой — покорять Землю. Много лет он провел в пути на околосветовой скорости. Однажды мы пересеклись, и я едва узнала его — обаятельного, но холодного, самодовольного диктатора. Мы много времени провели вместе, и мне стало ясно, как Питер презирает женщин. Воспитать его так и не удалось.

Может, Питер стал чудовищем сам по себе, а может, в том моя вина. Виновата ли я? Задайте себе этот вопрос. Разрешаю судить меня по моим делам, по тому, что я сделала в жизни, но не судите меня за то, что я была плохой матерью. Хотя… боюсь, в этом и есть моя главная вина.

Мои компаньоны знают правду: я — мать Гедира. Он сейчас на Земле, мы не видимся, но часто выходим друг с другом на связь, и тогда Питер рассказывает о своих планах. Я не прошу его об этом, но само собой получается, что осведомленность моя очень высока.

Я больше любого из вас знаю об устройстве Вселенной.

Гера, ты поведала мне свою историю. Мы с тобой сестры, ты и я. Прошу, не суди меня за свершенное, зато, что еще предстоит совершить. Взгляни на меня глазами наследников.

Ай, какая неудачная фраза.

Заткнись, они все у меня вот где — в руках! — Когда мне принесли новорожденного Питера, я подумала, ничто на свете не помешает мне любить его. И ошиблась. Я сажусь.

Повисает неловкая пауза. Тогда Флэнаган встает из-за стола и спокойным дипломатичным тоном спрашивает это собрание головорезов:

— Короче, народ, кто за то, чтобы повоевать?

Рев одобрения едва не сбивает его с ног.

— Ну, как тебе моя речь?

— Просто песня.

— Ты ведь это не из вежливости говоришь?

— Нет, конечно же.

— Я знала, что у меня получится. — Ты — само великолепие.

— Капитан Флэнаган…

— Меня хвалить не обязательно.

— Я тебя недооценила.

— А я, — произносит капитан галантно и с блеском в глазах, — недооценил тебя.

— Ты замахнулся на серьезное дело.

— На самое серьезное и великое дело в истории человечества.

— Я тобой восхищаюсь.

— Благодарю. — А ты бы… — Что?

— Ты бы не мог взять меня под руку?

— Не вопрос.

Флэнаган берет меня под руку.

— Теперь ударь меня по щеке.

— Как пожелаешь, — говорит Флэнаган и ударяет меня.

— А теперь поцелуй.

— Да что это с тобой?!

Флэнаган настороженно оглядывает меня. Сам он смотрится как мультяшный пират: всклокоченная седая бородища, дикий взгляд; одевается капитан, будто слепой, но он меня возбуждает. Запускаю пальцы ему в волосы и целую. На какое-то время прижимаюсь губами к его губам, потом отстраняюсь и спрашиваю:

— Понравилось?

— Это было великолепно.

— Ты ведь сказал это не просто из вежливости?

— Разумеется, нет.

— Ты любишь меня?

— Лучше поцелуй меня еще раз, детка. И мы целуемся. Касаюсь рукой его паха — у капитана встает. Флэнаган — мой. Мой, серьезно! Он мо-ооой!

Мы своего добились.

Речь Лены была странной: проникновенная, она тронула сердца слушавших, но во многом осталась непонятной. Лена будто просила пожалеть ее, женщину, мучимую чувством вины. Впрочем, так оно, может быть, и есть.

Если честно, от Лены я ожидал большего, но какая сейчас разница? Пусть дальше играет отведенную ей роль.

Между нами, однако, возникла сексуальная привязанность… если так можно выразиться. Джейми и Брэндон подкалывают меня по этому поводу. Но ради дела, ради цели я готов даже на это! Цена, если подумать, не очень-то и высока.

Когда Лена закончила речь, я встал и, не жалея красок, расписал освобождение Кембрии. Пиратам понравилось, их проняло до самых глубин темных душ! Я вдохновил армию головорезов, дал им цель.

Теперь мы идем на войну.

Да, наша цель — не победа, не торжество справедливости, не освобождение, а война сама по себе. Ее хотят эти мужчины и женщины, потому что надежда в их сердцах умерла. Они не желают покоя и достатка, они успели награбить все нужное. Опасность им не грозит, на пиратов давно не охотятся — Корпорация так разжирела, что ей плевать, крадем мы у нее или нет.

На что вообще нужно богатство? Любая ткань — кашемир, шелк, паучья нить — все это производится на орбитальных станциях; едва лучший дизайнер создает новый концепт, как идею тут же передают через Квантовый бакен со скоростью мысли во все концы Обжитого космоса. Мебель, драгоценности — да все, что угодно — легко делаются под заказ (даже золотые нити и летающие автомобили) на орбитальных заводах рабами и самообслуживающимися роботами. Любая задача им по плечу: трансмутация металлов, высокоточная сборка бытовой электроники, искусная пряжа или шитье…

Все, что нужно для такого бесконечного самоподдерживающегося процесса — это энергия. А ее у людей предостаточно. За тысячу лет (по земному времени) человечество расселилось только на небольшой части известной галактики, но даже здесь энергии столько, сколько люди не использовали за всю свою историю и вряд ли используют. Термоядерные процессы во чреве звезд и дают нам такую мощь.

Если есть силовые капсулы из сверхпрочного материала, способные пройти сквозь ядро солнца, если есть ряды солнечных батарей для запуска на орбиту звезды — энергии можно получить сколько угодно. Стройте самовоспроизводящиеся роботы-компьютеры, и изобилие вам обеспечено. О загрязнении окружающей среды давно уже никто речей не ведет; терраформированию подвергается большинство планет. Нет проблемы перенаселенности — космос велик, к тому же люди-рабы погибают на опасных работах в великом множестве. Солнечная система стала обиталищем избранных. Прочих отсылают в колонии или уничтожают.

Система совершенна и работает как часы, а космос, и правда очень велик. Еще молодым пиратом я этого не понимал. Грабил суда, веря, будто наношу не смертельный, но болезненный удар этой системе. Я проматывал добычу, жег грузовики, надеясь обеспокоить этим Гедира.

Глупец! Мы, пираты — как мотыльки на заднице у слона. Нас не боятся, даже не замечают.

Но справедливости ради признайте: мы гигантская армия.

Собралось двадцать тысяч кораблей и почти миллион душ пиратов. Бывшие наемники, мошенники-виртуозы, аферисты, рабы с космических фабрик, убийцы, которым неоднократно сжигали мозги, но так и не сумели вытравить ген преступности… есть и банальные воры, обкрадывающие своих же сородичей.

Все они жестоки, бездушны. И они — наша армия.