Марти Бурнов - Достигая прозрения

— Думаю, земляне тоже будут против убийства всего экипажа.

— Их еще надо найти, — горько усмехнувшись, Нэйб нервно запустил пальцы в волосы. — Их куда-то утащили… хватит болтать! — он опять пнул решетку. — Иного выхода, все равно, нет. Мы теряем время, а их там на кусочки сейчас режут, как крыс лабораторных! А скоро и за нас возьмутся!

Лиа в отчаянии прикрыла глаза. Казалось, что ее все больше затягивает в мутный кровавый и клокочущий болью водоворот. Ее затошнило…

— Ульзок, открой клетки, — решилась она.

— Все?

— Кроме приятелей Нэйба, еще заключенные есть?

— Да, около десятка, они в другом конце отсека. Мы перевозим их по…

— Плевать мне, кто они! — отрезала Лиа. — Сейчас всех выпустим и скажем, что собираемся бежать на истребителях. Добавим охране проблем.

— Умница, девочка! — донесся ей в спину смешок Нэйба.

Аркадий Петрович парил в пустоте. Временами вокруг причудливым узором вспыхивали миллиарды звезд. Крохотные манящие искорки. И каждая тихонько напевала свою мелодию. Их голос сводил с ума, против воли заставляя стремиться к ним всем одновременно, рваться в разные стороны, тогда как его собственная сущность давно потерялась в этой безликой пустоте, и хотела лишь одного — бежать от всего этого.

Временами из узора выделялась одна звезда, она стремительно разрасталась, становилась самой яркой, заполняя все вокруг слепящим светом и нестерпимым жаром.

И вот, вместо пустоты, Аркаша вмиг оказывался в центре солнца. Внутри. Все вокруг превратилось в огонь. Он выжигал изнутри и не оставлял ничего снаружи. Хотелось кричать, но голоса не было, лишь всполохи плазмы вспыхивали в такт боли, что бесконечно долго терзала его.

Казалось, прошла вечность. Аркаша больше не мог выносить этого, не осталось сил сопротивляться. Он хотел слиться с огненной субстанцией, раствориться в ней, стать частью звезды. Стать ее ядром…

И ему почти удавалось это, но каждый раз что-то безжалостно выдергивало его. Он вновь болтался во тьме, замерзая и теряясь в бесконечной ледяной пустоте.

Лиа Ланш и Ульзок шли по коридору. Лиа ненавидела все эти бесконечные одинаковые коридоры, за каждым поворотом которых скрывалась неизвестность.

Пока они обошлись без крови. Полковник полиции Ареоса и рядовой ИСБ могли беспрепятственно ходить по кораблю. Пока.

— Полковник Ланш, — начал Ульзок, — Не мне, конечно, спорить с Нэйбом… кто я такой — неудачник… без смыла в жизни, без цели, без будущего… но мне не хотелось бы убивать всех. Среди наших есть неплохие ребята. Нельзя ли что-нибудь сделать, пока не поздно?

— Я тоже не хочу, Ульзок, — отмахнулась Лиа. — У меня есть мысль, как избежать этого, но давай сначала вытащим землян.

— Да… бедняги…

Ульзок вел Лиа к корабельной лаборатории. Он, как охранник, смог выяснить, что ни в какое иное арестантское помещение землян не переводили. Стало быть, из камеры их доставили в лабораторию. Кому-то не терпелось поскорее изучить созданий, прошедших через Прозрение.

Для землян эта операция должна быть крайне тяжелой, а может быть и опасной. ИСБ особо не выбирало средств для достижения своих целей и обычно шло по самому быстрому и простому пути, взламывая сознание и нанося непоправимый ущерб мозгу. Главное — результат.

Нэйб и остальные остались внизу. Они освобождали других арестантов и давали тем наставления, как захватить транспортый ангар и подобраться к истребителям.

Вот она — дверь в лабораторию. Маленькая, такая неприметная, и лишь два охранника по сторонам выделяют ее среди сестер-двойняшек.

Лиа твердым шагом подходила к охране. Ульзок незаметно чуть приотстал и спрятался за ее спиной. Показалось, что она слышат сзади тихое бормотание, почти поскуливание, но ей сейчас было не до трусливого коротышки.

— Полковник? — неохотно вытянулись в струнку охранники.

— Я имею разрешение капитана забрать арестованных, — Лиа, чувствуя, как вспотели ладони, сжала в кармане рукоять пистолета.

— Нам требуется подтверждение, чтобы допустить вас внутрь.

— Да, конечно…

Пути назад не было. Лиа вскинула пистолет. Две вспышки.

Не успев ничего понять, рядовые ИСБ упали к ногам Лиа Ланш. Лицо одного чуть обуглилось, мгновение боли исказило его, на лице второго застыло изумленное выражение.

— А-а-а… — простонал сзади Ульзок.

— Возьми их оружие! — приказала Лиа. — Оно нам пригодится, — стараясь не смотреть на трупы, она перешагнула через них.

Ее сердцебиение мгновенно пришло в норму. Словно она перешла какую-то черту. И дальше она действовала совершенно спокойно. Прошла и тошнота. Хотелось поскорее со всем покончить. Скоро начнется новая жизнь… уже началась.

Дверь тихо отъехала в сторону. Лиа вошла, мгновенно оценив обстановку. Три человека в светло-голубой униформе ученых. Звучала плавная, едва уловимая на пределе слуха, мелодия.

Один из них, пожилой, возмущенно вскинул лысую голову, оторвавшись от монитора.

— Кто вам позволил?..

— Заткнись! — Лиа выстрелила в него.

Она сделал это почти автоматически. Ее взгляд был прикован к креслу, где полулежа, весь покрытый крохотными датчиками, стонал Аркаша. Глаза его были закрыты, и, судя по всему, он находился без сознания. Его лицо стало необычайно бледным, а под глазами чернели круги. Рядом в таком же кресле лежал старик. Профессор вид имел еще более скверный — щеки его запали, губы посинели и чуть подрагивали пальцы.

— Освободите их! Быстро! — Лиа навела оружие на остальных.

Ученые вызывали у нее отвращение. Мозгокопатели чертовы! Они даже хуже, чем убийцы, эти твари, что копаются в чужих мозгах, медленно, с удовольствием и любопытством наблюдая, как жизнь покидает людей. Твари!

— Успокойтесь… — один из ученых сделал успокаивающий жест руками.

Лиа заворожено смотрела на него. Она все еще держала их на прицеле, но рука стала очень тяжелой, норовила упасть. Глаза закрывались…

— Вы спокойны… вам хорошо… мы ваши друзья…

"Друзья… у меня есть друзья… — ей стало тепло и уютно. — Я должна слушать своих друзей…"

Казалось, музыка стала громче, но раздавалась как будто уже не извне, а из самой глубины ее собственной души…

Лиа медленно опускала пистолет.

— Не слушай их! — истерический визг Ульзока причинил ей боль. — Это все их штучки!

Лиа пробовали сопротивляться, но мелодия продолжала увлекать ее за собой. Пистолет повис у нее в руке, казалось, весь этот крейсер обмяк и медленно расплывается, а веки тяжелой красной пеленой сами собой падали ей на глаза.