Талагаева Веда - Катриона-3217. Космическая летопись.
— Да, сэр, — опять также вежливо согласился Джек, понимая, что никаких развернутых комментариев по данному вопросу от него не требуется.
Капитан Хофман одобрительно кивнул.
— Кстати, лейтенант, — он вопросительно вскинул четко очерченные темные брови, — Вы кадровый офицер, боевой пилот, почему вы ушли из вооруженных сил? Вы ведь молоды, вам…
— Двадцать три, — подсказал Джек.
Хофман снова кивнул.
— Ведь не по состоянию здоровья? Иначе вам бы не было разрешено работать по специальности.
— Нет, сэр, не по состоянию здоровья, — Джек сделал паузу.
Разговор только что шел о дисциплине, и Джек уже представлял себе лицо нового командира, после того, как он услышит ответ.
— Так почему же? — своим безмятежным тоном продолжал допытываться капитан.
— Неисполнение приказа, — решившись, выдавил из себя Джек, стараясь, чтобы и его голос звучал спокойно, — Я отказался сам и запретил подчинявшимся мне пилотам бомбить жилые кварталы в Инубе, на Марсе.
— Но это же трибунал! — отбросив невозмутимость, удивился-таки Хофман, — Как вы избежали наказания?
— Общественное мнение было на моей стороне, — глядя под ноги, объяснил Джек, которому рассказ о прошлом не доставлял удовольствия, — Командование опасалось, что армию обвинят в агрессии против мирного населения и в преследовании тех, кто отказался следовать таким приказам. Поэтому все обошлось для меня малой кровью: мне предложили «почетную отставку» с сохранением звания, наград и летной лицензии.
— Понятно, — промолвил капитан прежним равнодушным тоном, словно Джек сообщил ему какую-то стандартную служебную информацию.
— Вот капитанская каюта, — сказал Джек несколько поспешно, радуясь, что расспросы закончились.
Они остановились перед раздвижной дверью, отличавшейся от других таких же только цифрой на табличке. Их догнал пришедший с камбуза Марко Беллини.
— Капитан, вы просили представить новый график работы хозяйственной службы, — сказал он, поравнявшись с капитаном и штурманом.
— Да, сержант, большое спасибо, — кивнул капитан Хофман и движением бровей показал Беллини на расстегнутый воротник синего рабочего комбинезона, в котором шеф-повар обычно ходил на службе.
Беллини был на полголовы выше капитана и на пятнадцать килограммов крупнее. Он смущенно потупился, точно школьник перед строгим директором и неловким движением застегнул воротник.
— Виноват, — пробормотал он и порылся в широком нагрудном кармане, — Вот новая смарт-карта для этой двери с вашим личным пин-кодом.
— Спасибо, — еще раз нейтрально-вежливо поблагодарил капитан Хофман, — Не уходите пока.
Он вставил карточку в прорезь электронного замка, и вместе с Деверо и Беллини вошел внутрь. Капитанская каюта была недавно заново обставлена. Раздвижная ширма из матового стекла прикрывала личное помещение. В служебном отсеке стоял новый письменный стол из черного зеркального пластика, привинченный к полу, как полагается, рядом вертящееся кресло с силовым полем вместо ножек, новые стеллажи для книг и документов и компьютерная система с тремя вспомогательными мониторами. В проеме между двумя квадратными иллюминаторами висела картина. Она была вставлена в тяжелую позолоченную раму, прикрыта толстым антиударным стеклом и снабжена подсветкой. Сюжетом картины, выполненной в классической живописной манере, был морской пейзаж с мчащимся по бурным волнам старинным парусником. В строгом лаконичном интерьере космического корабля картина была единственным ярким пятном. Она казалась еще одним иллюминатором, открытым в какую-то другую, наполненную живыми красками реальность. Среди оргстекла, металла и пластика надутые соленым ветром паруса выглядели до того настоящими, что даже казались неуместными.
— Что это? — глядя на картину, спросил капитан Хофман.
В его спокойном голосе проскользнуло легкое недоумение.
— Это картина, — Беллини понял, что, объясняя очевидное, сказал глупость, смутился и сбивчиво продолжил, — Она — Самсона Никитича, капитана Полубоярова. Осталась, в общем, от него. Когда звездолет высоту терял, и мы все сбрасывали за борт, ее тоже хотели скинуть. Но снять не смогли — болты больно крепко привернуты.
— Она на балансе? — спросил Хофман, продолжая смотреть на море и парусник.
— Э-э, — Беллини на секунду задумался и поспешно кивнул, — Да.
— Спишите ее, и найдите подходящие инструменты, чтобы раскрутить болты, — распорядился капитан.
— То есть снять ее? — удивленно вскинув брови, уточнил Беллини, — И с баланса, и со стенки?
— Да, пожалуйста, — кивнул Хофман.
Он обошел письменный стол и подошел к картине почти вплотную. Проведя пальцем по очертаниям корпуса судна, построенного еще из дерева, он прочел надпись на борту — «Катриона».
— Надо же! — Хофман опять выразил удивление лишь легким движением бровей, — Значит, это своего рода символ? Очень трогательно. Тогда можно повесить картину в каком-либо другом помещении. У нее очень беспокойный для глаз сюжет. Вообще классическое искусство меня всегда, — он прищурил глаза, подыскивая подходящее слово, — утомляло, можно сказать. Словом, сержант Беллини, прошу вас снять картину со стены. Я вас не тороплю, займитесь ею, когда решите основные организационные вопросы. А пока просто внесите это в ежедневник.
— Простите, куда? — с осторожным недоумением переспросил командир хозяйственной службы.
Джек, все это время не принимавший участия в разговоре, исполнился сочувствием к Беллини. Общение с новым начальством явно давалось шеф-повару не без труда.
— В ежедневник, — капитан в свою очередь выразил недоумение, — У вас столько дел, хотите сказать, вы не ведете электронный ежедневник?
— Нет, сэр. Все в этой светлой голове, — мягко улыбнулся Беллини и слегка постучал себя по лбу, — Я вроде не стар, на память не жалуюсь.
— Отрадно слышать, сержант, — кивнул капитан Хофман, — Но все же я бы вам рекомендовал вести записи. Благо органайзер есть у вас, как у прочих командиров второго звена.
— Да, сэр, — потупив взор, согласился Беллини.
— График работы хозслужбы, который вы составили, перешлите, пожалуйста, на мой компьютер, я ознакомлюсь, — капитан указал на компьютер на столе, — И еще я попрошу вас составить расписание сменного питания в столовой для младшего персонала и в столовой для сержантского состава.
— Сержанты будут э-э питаться не в кают-компании? — осторожно уточнил Беллини.
Он уже начал нервничать и всеми силами старался это скрыть.
— Конечно, — капитан Хофман вежливо улыбнулся, — нет. Кают-компания — место отдыха и приема пищи офицерского командного состава. Странно, что вы задали такой вопрос, синьор Беллини. Вы-то, лейтенант, надеюсь, в курсе принятых правил?