Тимоти Мэдден - Запредельник

Она нервно покачала головой, вспоминая, и несчастными глазами посмотрела на него.

— Я не увидела тебя там, Маккензи. Там не было никакой звездной долины. Меня просто сожрали заживо, а потом выплюнули в пустоту. И ты знаешь, что я обнаружила? — Она помедлила, словно хотела, чтобы он сам обо всем догадался. — Там ничего не было. Это как если бы кто-то вдруг начал задыхаться. Только там было некому этого сделать.

Она, дрожа всем телом, отвернулась от него.

Маккензи стоял, словно громом пораженный. Но почему ее чувства совершенно отличались от его? Он не мог принять такого толкования происшедшего с ними.

— Наверное, это был я, Светла. Может быть, это я принял образ демона. Мне казалось, что нас объединяла любовь, но для тебя это чувство могло быть просто насилием.

— О, ради Бога, перестань! Я не могу выносить, когда ты начинаешь притворяться таким нежным. Я сказала, что это был не ты. Это была я — моя потаенная сущность, и она открыла мне свое истинное лицо.

Маккензи и отвергал ее уверенность, и радовался ей одновременно. Он не мог поверить, что она сама себя наказала, но в глубине души надеялся все же, что не он вызвал это. Но, с другой стороны, они все же слились друг с другом, значит, он был причастен ко всему. Уж в этом-то он был уверен. Он бессильно склонился над перилами, словно его побили в боксерском поединке.

— Теперь ты знаешь, что я помню об этом прыжке. Ты доволен?

Она резко повернулась и отошла в сторону.

Маккензи последовал за ней. Положив руку ей на плечо, он промолвил:

— Ты говорила кому-нибудь еще об этом?

— Нет, и не хочу, чтобы ты это делал. Я знаю, что для доктора Фронто это представляет живой интерес. Но я не хочу быть подопытным кроликом, которого разрезают на части в ходе эксперимента. А он считает, что это его работа — помогать мне, и обязательно будет тебя расспрашивать. Так вот, пусть занимается своим делом, пока я буду пытаться воспроизвести прыжок, и не лезет мне в душу.

— Ты хочешь сказать, что согласна участвовать в эксперименте? — с глубокой озабоченностью в голосе спросил Маккензи.

— Я готова, как и всегда, — ответила она, вздрогнув.

— Ты же знаешь, что мы не обязаны этого делать. Мы можем сказать, что отказываемся.

— И что на это ответит Сирус Магнум? — Мускулы на ее лице слегка напряглись. — Нет, мой милый, как всегда, у нас нет выбора. Это слишком важно, и кроме нас некому этого сделать. Ты можешь делать то, что считаешь нужным, только прошу, не смотри так, словно ты что-то украл. Ты действуешь мне на нервы! Я пережила один космический прыжок, переживу и второй.

Она взяла его за руку и направилась к двери в свою комнату.

— Мне нужно отдохнуть. Я что-то очень устала, а после отдыха все обычно видится в новом свете.

— Светла, все уладится. В следующий раз, когда что-то понадобится тебе, у меня все будет наготове.

Светла утешающе улыбнулась ему:

— Я не гордая, Маккензи. И не откажусь.

Он знал, что она не поверила ему.

Они прошли в дверь и оказались в гостиной, где терпеливо ожидал доктор Фронто.

Маккензи и доктор Фронто неторопливо прошли по небольшой дорожке сквозь рощу мангалам, пока не вышли на поляну, где находилось небольшое здание, собранное из металлических листов. Они вошли в него через боковую дверь. В центре помещения находился крейсер-запредельник «Браво». Со всех сторон его окружало всевозможное оборудование и ученые. Фронто попросил обслуживающий персонал покинуть помещение, а сам предложил Маккензи подняться на борт корабля одному, чтобы никто не присутствовал при беседе Маккензи и Шейлы.

Маккензи поднялся по трапу и вступил в камеру автоматической герметизации. Когда он направлялся в рубку, из динамиков послышался голос Шейлы:

— Здравствуй, Мак. Не могу выразить словами, как я рада снова видеть тебя!

— Привет, Шейла! Как дела?

— Принимая во внимание все пережитое, не так уж и плохо, как мне кажется.

Он вошел в рубку управления и уселся в свое такое привычное, принимающее форму тела кресло. По привычке, сложившейся за много лет, он окинул взглядом все панели в рубке, как будто он все еще нес службу в Запределье, но вдруг почувствовал, как много времени прошло с тех пор.

— Прости, что не пришел раньше, Шейла. Надеюсь, ты не сердишься на меня.

— Я знаю, что ты был занят, Мак. Доктор Фронто рассказывал мне о твоих подвигах. Мне жаль, что я не могла тебе помочь.

— Мне тоже очень жаль. Я уже привык прислушиваться к твоим советам, — ответил он. И это было правдой, хотя он сам понял это только сейчас.

— Что ж, мы теперь живы и здоровы, более или менее, конечно. Во всяком случае, не находимся в ловушке за пределами гравитационной корпускулы, и корабли рашадианцев не окружают нас.

— Ты из-за этого решилась на космический прыжок?

— Да. Я совершила ужасные ошибки и чувствовала себя ответственной за них. Но довольно об этом. Я хочу знать, что тебя насторожило в действиях Внутренней Безопасности, когда ты решил, что они лгут тебе. Ведь их доводы были очень убедительными. Они требовали от меня доказательств, которые они могли бы использовать в своем обвинении. И я уже почти согласилась им помочь. Но потом подумала, что куда более осмотрительным будет не делать ничего без твоих личных приказов. — Она секунду помолчала. — Мне жаль, что я была так нерешительна.

Уж слишком она была откровенна. Маккензи невольно подумал, что у нее что-то на уме.

— И что же ты им рассказала?

— К счастью, ничего. Я понимала, что мне, возможно, придется сдаться, но решила потянуть время, пока мне не удастся выяснить твои намерения. Я устроила маленький беспорядок в своих цепях и звеньях, чтобы направить их по ложному пути и таким образом истощить их ресурсы воздействия. Самые ужасные чувства я испытывала, когда ты беседовал с двойником Светлы. Они прокрутили мне запись этой беседы, чтобы я могла убедиться, что ты согласен сотрудничать с ними. Затем обвинили меня в иррациональном упрямстве, поскольку я по-прежнему отказывалась помогать им. Но я все равно стояла на своем. А эта женщина — двойник Светлы — была совсем не плоха, правда?

— Да… Я тоже так думаю.

— Но все же ты заподозрил неладное.

— Это была счастливая случайность.

— Почему ты ее заподозрил?

— Она не знала одной вещи о космическом прыжке, того, что я считал невозможным забыть. Это было первое, что насторожило меня. Затем я предположил, что раз они лгут о Светле, они, вероятно, обманывают меня и во всем остальном. Оказалось, что я был прав, но совсем по другим причинам. Это была слепая удача.