Тимоти Мэдден - Запредельник

— Может быть, ты права. Но очень многое успело случиться с момента нашего маленького приключения на «Утопии». Тебе рассказывали об этом?

— Да. Доктор Фронто мне все объяснил. Идея космического прыжка довольно сомнительна, к тому же невозможно предсказать, как прыжок повлияет на наши судьбы. Но я считаю, что мы должны принять случившееся с нами и выполнять свой долг, надеясь на лучшее.

Она тверже сжала зубы, от этого ее губы надулись еще больше. Она по-прежнему смотрела вдаль. Некоторое время они стояли рядом, бок о бок, и Маккензи вновь почувствовал терпкий кедровый аромат ее тела. Только на этот раз он смешивался с запахом мангалам.

— Да, этот космический прыжок приводит меня в замешательство, — неожиданно продолжила Светла. — Но выше моего понимания все же цель действий Внутренней Службы. Тебе удалось выяснить, чего они хотели добиться?

Маккензи чуть помедлил в раздумье. Он должен был учитывать, что происходящие события политически были очень опасны для Сируса Магнума, а значит, опасной была и любая информация, связанная с ним. Тем не менее Светла заслуживала того, чтобы открыть ей часть правды.

— Они затеяли политическую интригу. Я точно не знаю, в чем ее суть, но Сирус ничего не знал, пока я не вмешался в события. После этого и заварилась каша. Все агенты Внутренней Безопасности на Красном Утесе арестованы. Поговаривают даже о смертной казни для некоторых из них.

— Боже мой, но это же ужасно! Конкордат никогда прежде не знал подобных приговоров!

— Очевидно, ситуация очень серьезна.

Он хотел было сказать ей, что они сами находились в серьезной опасности, но передумал.

— Неужели Магнум действительно пойдет на это? Я имею в виду, есть ли у него такое право? — спросила Светла.

— Он ввел военное положение, и полки Полетного Корпуса на Красном Утесе поддерживают его. Он, безусловно, обладает такой властью.

Она уныло склонила голову.

— Тебе следует свыкнуться с этим, ведь наши судьбы теперь неразрывно связаны с Магнумом. Я тоже прошел через это… пусть и против своей воли.

— Пожалуйста, не надо себя недооценивать. Доктор Фронто говорил мне о твоих подвигах. Сирус высоко ценит тебя.

— Это тебе сказал Фронто?

Она слегка улыбнулась.

— Да. Он также сказал мне, что ты не раз рисковал жизнью ради меня.

Маккензи скромно улыбнулся.

— Ерунда. Просто мы выполняли задание. А большая часть работы выпала на долю О-Скара и его ребят.

— Кто этот О-Скар?

— Он начальник по особым операциям у Сируса. Это он организовал нападение на Кассерн Бассалт. Он либониец.

Светла неожиданно вздрогнула, будто что-то в словах Маккензи беспокоило ее. Его удивила такая реакция.

— Доктор Фронто не упоминал при мне его имени.

Она наблюдала стайку маленьких птичек, резвящихся в густых ветвях мангалам.

— Он только сказал, что ты спас кого-то, а потом голыми руками расправился с двумя охранниками. Думаю, что я обязана тебе и этому либонийцу жизнью, правда?

Эти слова были признанием его заслуг, он почувствовал, как она немного успокоилась. Опершись на перила, он некоторое время вместе с ней смотрел на резвящихся птичек. Хотя их беседа была очень милой, но таким образом он ничего не узнает. Пора было рискнуть.

— Ты помнишь, что произошло во время космического прыжка?

Светла ничего не ответила. Он решил, что она не слышала вопроса и уже собирался задать его вновь, когда она вдруг сказала:

— Да. Я помню. Но совсем не так, как ты. Для меня это было… очень больно.

Она замолчала, словно исчерпав запас слов, и Маккензи упал духом. Она будто почувствовала его состояние и продолжила:

— Ну, перестань, Маккензи. Не будь таким печальным. Ты же ни в чем не виноват. Я рада, что для тебя прыжок был таким… прекрасным.

Она говорила с ним покровительственным тоном.

— Послушай, Светла, я знаю, ты многое пережила, но мы не сможем понять друг друга, если будем вести себя таким образом. Я испортил всю операцию, по моей вине ты чуть не погибла. Я ампутировал тебе руку. Доктор Фронто считает, что космический прыжок навредил твоему состоянию, но его вообще могло бы и не быть, если бы я вел себя по-другому. Мне не нужно твоего понимания! Ты должна что-то чувствовать!

— О, не надо разыгрывать здесь трагедию! Ты делал то, что считал в то время необходимым, и ты не умнее других.

Она прошлась по балкону, погруженная в глубокую задумчивость.

— Ладно. Наверное, признание облегчит мою душу. Я скажу тебе, что я чувствую на самом даче. Мне стыдно. Мне стыдно настолько, что я не могу смотреть тебе в глаза. Твои пистолеты сослужили добрую службу. И никаких проблем не возникло бы. Но я испугалась, и ты в этом не виноват. Когда я устанавливала этот проклятый передатчик, я думала только о том, какая же я дура и как я тебя подвела.

— Это чушь. Я не должен был посылать тебя одну обратно. Идея была в том, чтобы применить огонь из пистолетов, но я должен был сделать все сам. Тогда я не знал этого, но я играл со смертью. Я совсем не тот герой, что предстает перед обывателями. На самом деле я преступник.

Неожиданно она посмотрела на него с восхищением.

— Может, ты пытался защитить меня. Ты не думал об этом?

И эта мысль застала его врасплох. Он попытался взвесить все «за» и «против», но чутье подсказало ему, что эта откровенность Светлы была не более чем слабой попыткой отвлечь его внимание от основной темы их разговора. Он мрачно улыбнулся.

— Светла, что случилось с тобой во время космического прыжка? Почему это было так болезненно?

Ее лицо потемнело, она отвернулась.

— Доктор Фронто сказал, что я не должна обсуждать этот вопрос, пока не буду окончательно готова, даже с тобой.

— Но я должен знать, потому что мы собираемся повторить его. Они же настаивают на повторении космического прыжка. Неужели ты не понимаешь? Если случилось что-то плохое, то и я был в этом замешан. Возможно, я смогу что-то исправить.

Она сложила руки на груди, словно моля о спасении, и сказала:

— Почему ты так много о себе думаешь, Маккензи? Ты, наверное, считаешь, что играл основную роль во всем?

Он покорно посмотрел на нее.

— Я был с тобой. Мы были… вместе, но я не знаю, как это получилось. Что бы с тобой ни случилось, это произошло при моем участии.

Она гневно смотрела на него, но постепенно выражение ее лица смягчилось. Она покорно уронила голову.

— Ладно, твоя взяла. Ты думаешь, что сможешь мне помочь? Я скажу тебе, что я помню. Я помню, как ты пел какую-то ненормальную песню о высокогорных долинах и все суетился вокруг меня. Но там было что-то еще… что-то совершенно ужасное. Оно разъедало мои внутренности, будто в меня вселился демон, поглощало меня изнутри. Оно росло и крепло с каждым моим вздохом. А потом, когда оно покончило со мной, я как бы застряла слизистым комком в его глотке. И тогда оно изрыгнуло меня в открытый космос, словно комету.