Jamique - Дарт Вейдер ученик Дарта Сидиуса

Полянка была центром неправильной окружности, за которой пространство гасло. Бабочки, лето, трава, солнце, заливающее лес, были лишь внутри этой маленькой сферы…

Оби-Ван, поражённый одной мыслью, запрокинул голову. И тут же, в беспредельном ужасе, сдержав крик, шагнул в отогнутую учителем занавеску Силы.

Там были скальные породы. Сталактиты. Мерное капанье воды. Темнота. Пещера.

- …Хвала Силе, - выдохнул Оби-Ван, с облегчением утыкаясь во влажную каменную стену. Над головой был сырой и совершено нормальный каменный свод. Сыро. Холодно. Мерзко. Реально.

Щелчком зажигалки был произведён язычок пламени. Через секунду пламя перешло на доисторический светильник: жгут из пакли, плавающий в масле. На ещё один светильник. И на ещё.

- Вот так мы и живём, - сказал Куай-Гон, возясь с очередной плошкой с маслом. Сайрин стоял у глухого сейчас входа и следил за действиями немолодого джедая. – Посреди пещеры разводим костерок. Есть здесь не надо, хоть это утешает. Отсюда есть ход на поверхность, какую себе создал Сайрин. Горы, горы. Довольно большое количество гор. Все – под открытым небом.

- таким же?

Куай-Гон повернулся к нему от последнего зажжённого светильника. Возможно, в этом был виновен недостаток света. Но лицо учителя казалось резким и почти старым. И в глазах, где метались язычки неровного пламени, не было ни капли того солнечного легкомыслия, радости жизни и тепла, которое Оби-Ван увидел на полянке.

Глаза сурового, многотерпеливого, несколько раз почти смертельно раненного жизнью человека. Никакой ласки, тяжесть. Обнажённое горе. Нет. Не так. Не горе. Горе – лишь вторая стадия боли. Острой боли от удара, подлости, лжи. Потом горе проходит. И наступает либо отчаяние, либо – ты берёшь меч, ты идёшь в путь, ты знаешь, что можешь не дойти, но ты – воин, и ты будешь сражаться, ты будешь выжидать, ты будешь терпеть – но ты войдёшь в замок своего врага и убьёшь того, кто надругался над твоими друзьями.

…И ему не поможет глубокий ров, и отравленные копья на стенах, и стража, и тайные замки, и собственное мастерство. Тебе нечего терять, и в конце пути ты найдёшь смерть, но в смерть ты возьмёшь с собою – своего врага.

И сквозь все преграды, и сквозь всю толщу времени тебя проведёт – твоя умершая от горя душа. Тебя не увидят, ибо ты умер…

- Оби!

- А?!…

Куай-Гон стоял рядом с ним и заглядывал ему в глаза. Тут же был и забрак, и он не больше не ухмылялся. Та же суровость была в глазах и на лице. Два воина. Воина, которые поклялись отомстить.

- Я… - сказал Оби-Ван, - я видел…

- Ну, ну, - ободряюще кивнул ему Куай-Гон.

- Небо, - сглотнул Оби-Ван. – Это не небо. Оно…

Он замолчал.

- Здесь можно, - сказал Сайрин. – Это место, где мы закрыли всё.

- Это не небо, - упавшим голосом выдавил Оби-Ван. – Это… тысяча… миллионы глаз. Они… смотрят.

- Да, - сказал Куай-Гон.

- Наблюдают…

- Да, ответил Сайрин.

- Мне, что, не показалось?!!

- Мы же говорили тебе о стене из глаз, - произнёс учитель.

- Я думал, это… метафорически. И что вообще происходит? Откуда это?! Где мир Великой Силы? Где все? Что с ними?!!!

- Они растворились и ушли, - ответил Куай-Гон. – Их существование не нужно. Они отыграли свои роли. Оказалось необходимым сочетание одновременной смерти неправильного старого джедая и молодого ситха, чтобы мы смогли выжить в тандеме.

- Учитель, - Оби-Ван почти плакал, - что вы говорите? Где мы? Что?!…

Хэмер и Куай-Гон переглянулись.

- Оби, - ласково и сурово, как умел только он, сказал учитель, - ты же воин. Тебя готовили и к бою, в котором нет надежды. Я готовил… давно.

- Да, учитель, - Оби-Ван непроизвольно всхлипнул и вытер глаза и нос. – Извините. Но это… было чудовищно… Так вы скажете, что?…

Куай-Гон кивнул. Медленно отошёл на середину пещеры. Рассеянным жестом – ладонь над холодным очагом – заставил через мгновение с гудением запылать огонь. Сайрин подошёл туда же. Оби-Ван сам потянулся ближе к теплу и свету.

Учитель сел прямо на холодный каменный пол, привычно поджав ноги. Забрак устроился рядом. Оби-Вану предложили охапку соломы.

- Мальчик мой, - сказал Куай-Гон. – ты живёшь в мире, который был выдуман на потеху жителей других миров. И наша с тобой жизнь – выдумана тоже.

Промежуток между картинами.

Наше время.

Размышления о подмене.

Здравствуй. Ты меня не слышишь?

Голос мой всё тише, тише,

Память всё бледней.

Кто-то встретит – не узнает,

Отпечатком дня растает

Тень среди огней.

Мы кричим. Но нас не слышат.

Голоса всё тише, тише.

Всё слабее кровь.

И развоплощенье ближе.

…Я вас больше не увижу,

Грёза дня, любовь…

Ложь сильнее убивает.

Потому что тает, тает

Настоящий мир.

И подмена совершится,

Растворятся наши лица.

И придёт – кумир.

Он предстанет миллионам.

Он окажется законом.

Бесконечно долгая интерлюдия.

Почти вся происходит в пространстве, отличном от обычного.

Но сквозь годы и румяна,

Незаметно и упрямо,

Никогда не до конца

То ли светлый, то ль печальный

Проступает изначальный…

Мир, в котором нет творца.

Совещание.

-В таком случае, познакомьтесь, адмирал, - произнёс Палпатин. – Вам теперь работать вместе. Мара Джейд, моя доверенная помощница и форсьюзер.

-Рука, - хмыкнула Мара, наклоняя голову. – Если услышите об этом от кого-нибудь, не удивляйтесь. Таков мой официальный статус.

Пиетт наклонил голову в ответном жесте приветствия.

-А это – Карнор Якс и Кир Канос, мои гвардейцы, и также помощники и доверенные лица, - Палпатин указал на мужчин. – Разведка, законченное военное образование, знание языков и этикета. И внутриполитической обстановки. А Карнор ещё и хакер.

-Скажем так, хорошо разбираюсь в галактических сетях, - пояснил вышеназванный человек непринуждённо. Слишком непринуждённо.

Гвардейцы наконец соизволили встать. Зато Вейдер сел, подобрав плащ, в кресло у стены. Теперь Тёмный лорд, казалось, специально выбрал такой ракурс, чтобы хорошо видеть происходящую у него перед маской мизансцену.