Елена Силкина - Песня о неземной любви

— Погоди, не трепыхайся, я к тебе не пристаю. Я вообще-то гомик… Давно на меня никто не смотрел так, как ты. Ты похожа на мою мать. Что ты здесь делаешь?

— Развлекаюсь, — проворчала Ира. — Завтра вон на дискотеку в город поедем.

— И с кем ты тут?

— С другом.

— Это он тебя увёз?

— Да.

— Везёт… А он кто?

— Маур.

— Ну да, конечно, ты ж не эрнианка.

У него было бледное, с тонкими изысканными чертами, странно неподвижное лицо, на котором жили одни глаза.

— А ты что тут делаешь? — Ире надоело в одностороннем порядке отвечать на вопросы.

— Да так, пиратствую помаленьку.

Ира приняла это за шутку и засмеялась.

— А как ты сюда попал?

— Долгая история. Впрочем, можно и в двух словах… Сынок прокурора на дискотеке грязно приставал к девушкам. Ребята его побили. Я даже не дрался, я просто там был. Ребята вовремя сбежали в другой регион, а я не успел, не сообразил. Меня посадили. В тюрьме и колонии опустили, если ты знаешь, что это такое.

— Слыхала, читала, — мрачно сообщила Ира.

— А потом старшие зэки взяли меня с собой в побег, силком, в качестве ходячего мешка еды. В тайге зимой не местные ничего добыть не сумеют, можно полагаться только на те припасы, что при себе. Когда я понял, зачем они меня с собой взяли, то думал, что мне хана. Ночью увидел пролетающую «тарелку» и позвал мысленно. А они меня услышали и забрали. Догадайся с трёх раз, кто это был.

— И кто же? — не приняла игры Ира.

— Эрниане, пираты… Как хоть тебя зовут-то? А то базарим-базарим, а представиться забыли.

— Ира, Ирина Жилкина. А тебя?

— Ап. Аполлон Галкин к вашим услугам, прекрасная леди.

Маленький блондин стремительно вскочил с кресла и захотел элегантно раскланяться, но поскользнулся и больно грохнулся спиной.

— А кто такая Хинка? — спросила Ира, помогая ему подняться на ноги.

— Местный инспектор. Короче, мент.

Ап схватил маленькую цыганскую гитару, которая валялась в соседнем кресле, и вдарил по струнам. Гитара издала расстроенными струнами нетрезвый вой.

— Эх, терпеть я не могу,

Чтоб гитара ныла.

Лучше пусть слащаво лгут

Струны мне о милой…

Если он думал, что таким образом избавится от вопросов, то ошибся.

— Ты любишь эту Хинку.

— Не твоё собачье дело! — неожиданно психанул Ап. — Не лезь, куда не просят!

Посмотрел на её лицо и прибавил ниже тоном:

— Не лезь, не твоего ума это дело, везучая мажорка. Я — педик, опущенный…

— Никто тебя не опустит, если сам себя не опустишь! — тоже заорала Ира. — То, что тебя изнасиловали, ещё ничего не значит! Вымойся, сотри мочалкой все прикосновения, выкинь из головы все воспоминания, и всё! Ты был и остался нормальным человеком!

— Ах, какой замечательный совет! И главное, его потрясающе легко исполнить! Чужую беду руками разведу!.. Ну тебя с твоими нотациями, лучше выпей со мной водки, я тебе соком разбавлю…

Ира послушно приняла в обе руки маленький стаканчик с желтоватой жидкостью и с отчаянной храбростью опрокинула коктейль себе в рот. До сих пор она пила только вино, и то лишь чуть-чуть и редко, по особым семейным праздникам. Пока пила, озадаченно смолкла. Но не надолго.

— Ты же ничуть не изменился, Ап! Физически не покалечили, всё функционирует нормально.

Ап едко усмехнулся.

— В том-то и дело, что — нет. Не функционирует. Из меня сделали настоящего педика, крошка. Я очень быстро начал получать от этого удовольствие, да ещё какое. Однажды это всё на магнитофон записали, а потом дали мне послушать — звериные стоны наслаждения, которые я издавал. Меня долго выворачивало после этого.

— Магнитофон в лагере?

— У паханов там есть что угодно.

— Ты просто приспособился, только и всего. Очень хорошее качество для выживания в условиях, где любой другой в первые же пять минут загнётся или удавится.

— До того приспособился, что теперь ни с одной бабой ни на что не способен.

Ира снова ненадолго замолчала, судорожно подыскивая аргументы.

— Ты просто зациклился, убедил себя! А ты ещё раз попробуй!

— Я не зациклился! И я не раз пробовал! Ни одна возбудить не сумела, хоть и старались! Я испорчен необратимо!

Они азартно орали друг на друга, не обижаясь один на другого, перемежая вопли тостами и не замечая времени. А потом уже не орали, а просто разговаривали на разные темы, периодически возвращаясь к самой, по мнению обоих, важной… Выпивку для неё Ап делал совсем слабой — водка на донышке стаканчика и большая часть сока или фруктовой воды.

После очередной здравицы она как следует подумала — получалось это всё медленнее и медленнее — и снова закричала на Апа.

— Да ты — однолюб-максималист, тебе только твою единственную подавай! Это любовь, вот это что, а никакая не испорченность! Ты же полюбил свою Хинку! Какой же ты педик?! Их вообще не бывает, убедили дураков, что они не могут с бабой, так же, как тебя, вот они и уверены в этом! Как нет лесбиянок, есть только неумелые и глупые мужчины, что и доказал один американский президент, соблазнив лидершу партии лесби, так же не существует и гомиков, есть только отвратные бабы! Что ты сам захочешь, то и будет!

— Хинку я люблю духовно. Как личность, — проворчал Ап и нечаянно смёл локтем на пол свою рюмку, после чего взял другую и снова наполнил.

— А как, по-твоему, вообще любят? — в хмельном недоумении вытаращилась на него Ира. — Разумеется, духовно! А физиология — проявление, результат эмоций!

— Значит, залезть в постель с бабой я не могу потому, что мне нужна одна, вполне конкретная? Тогда почему же я спокойно это делаю с мужиком?

— Потому что мужик — человек одного с тобой пола; это как бы и не измена вовсе.

Ап захохотал. И еле остановился, когда его смех почти перешёл в истерику.

— Фрейд в юбке. Всё разъяснила. Забыла только о том, что нельзя наградить Хинку таким сокровищем. На хрена оно надо тайрианке? Преступник, убийца, бывший зэк — и настоящий, впрочем, тоже, просто лагерь побольше, аж целая галактика, а ещё капитан корабля космической мафии, да к тому же педик.

— И дурак. Идиот в геометрической прогрессии, — заплетающимся языком выговорила Ира, закрыла лицо руками и залилась пьяными слезами…

.

Она сидела и плакала с коктейлем в руке. Она в очередной раз послушно взяла предложенный стаканчик, но не пила — поняла, что ей хватит, если она хочет уйти отсюда на своих двоих. Она устала убеждать этого тупого упёртого типа бросить банду, найти Хинку и рассказать ей всё, она исчерпала всю свою эрудицию для аргументов, у неё даже голова заболела. Для неё-то аргументы подыскивать некому, чтобы помочь разобраться в Ирруоре.