Владимир Подольский - На пороге

Результат этой разминки был вполне предсказуем: мигом исчезли в молодых желудках недоеденные шашлыки, едва разогретые и, наверняка, не такие вкусные, как вчера. Поспел и чай, которому отдали должное. Под конец этого «завтрака на траве» появился Барсик, волоча свой трофей – огромного селезня. Порядком остывшее мясо шашлыка сегодня пришлось ему по вкусу, и он обглодал почти целый шампур. На ужин светила, похоже, становящаяся уже традиционной «утка в глиняной рубашке».

Первым в шахту пошёл Павел. С трудом застегнув противорадиационный костюм, — под него, памятуя прошлый опыт друзей, он одел тёплый спортивный – майор уселся на доску и повис над жерлом вскрытой шахты, вооружённый многочисленными «орудиями труда». Затрещал храповик лебёдки, и исследователь медленно скрылся в недрах земли. Его доклады звучали из лежащей на бетонном колпаке переносной радиостанции. Выходное отверстие сразу прикрыли специально прихваченной сетью. Спуск прошёл нормально, снарков под потолком обнаружено не было, и вскоре Павел встал на грунт. Несколько минут заняла сборка поискового прибора, который представлял собой нечто вроде миноискателя с круглой рамкой на конце телескопической ручки. Рамка соединялась кабелем с висящей на поясе оператора плоской коробочкой.

Подойдя к стенке пещеры, в том месте, где покрывавшая её глазурь из расплавленного некогда камня была ещё цела, Павел Васильевич информировал «землю»:

— Начинаю!

И дождавшись подтверждения, включил прибор и медленно поднёс рамку к стенке. Ничего не произошло. Тогда Павел повёл рамку вправо-влево, одновременно поднимая эту траекторию над поверхностью. В тишине что-то щёлкнуло. Исследователь нервно отдёрнул рамку, а затем очень осторожно стал приближать её к подозрительному участку. Снова щёлкнуло, раздалось шипение, участок корки покрывавшей стену вспучился, из щели вылетел клуб пыли. Снарк, видимо, скрывался в глубине. Павел отвёл рамку, нащупал на поясе ломик и ковырнул щель. Фрагменты «глазури» отвалились и ссыпались на пол, в свете фонаря в образовавшейся выемке блеснул зеркальный бок снарка. Однако, облеплённый некогда расплавленной породой, снарк не стремился пока покинуть своё уютное гнездо. Удары ломиком по периметру залегания не возымели действия.

— Вижу один! — доложил по радио Павел Васильевич, — только он в стенке засел и я не могу его выковырять.

— Попробуй сменить полярность поляризации! — донёсся по радиоканалу совет Сергея.

— Как это?

— Э. э, рамку переверни!

— А! Так бы и сказал!

— Только осторожно, он оттуда выстрелит!

— Принято!

Павел Васильевич отошёл в сторону, включил прибор и поднёс рамку к снарку другой стороной. Порода явственно затрещала, затем по ушам ударил громкий хлопок: Под давлением гелия, скопившегося с тыльной стороны завязнувшего в породе снарка, гнездо разрушилось. Полетели куски каменной крошки. Как вылетел сам снарк, Павел не успел рассмотреть. Только когда пыль немного рассеялась, он посветил вверх и увидел там зеркальный отблеск: снарк медленно перемещался по потолку пещеры.

— Порядок, Павел? — спросила рация Серёжиным голосом.

— Порядок, снарк под потолком, позже достану.

— Мы слышали хлопок.

— Да, здорово хлопнуло! Продолжаю, до связи!

— До связи!

Павел продолжил поиск. Фронт работы был ещё огромен. Второй снарк, как оказалось, залегал в пяти метрах от гнезда первого, он вылетел сразу. Павел даже ничего не успел предпринять, как стенка треснула и загадочный предмет, подхваченный маленьким гелиевым смерчем, мелькнул в воздухе перед ним, взлетел к потолку и направился к жерлу шахты.

— Ловите, к вам пошёл!

— Ловим, ловим… готово, попался голубчик!

Обойдя всю полость по периметру, ловец снарков до обеда вызволил из плена шесть этих зеркальных шариков, причём один даже умудрился схватить руками, пока тот, закрученный потоком воздуха, метался прямо перед его лицом. Уставшего, но довольного, его приподняли к потолку пещеры, где он, воспользовавшись сачком, без труда отловил остальных временных беглецов. Всю прочую громоздкую амуницию он оставил на дне. А затем его подняли к солнцу и теплу. Даже к жаре, не особо приятной после прохладной пещеры и вентилируемого защитного костюма.

Зато запахи! С каким наслаждением вдохнул Павел запах разогретого солнцем южного горного луга! Этим хотелось дышать и дышать. Однако к природным запахам примешивались и другие, в частности запах костра и жареной рыбы. Освободившись от защитного костюма и расстегнув куртку спортивного, Павел двинулся к лагерю. На установленной над костром сковороде, судя по всему, дожаривалась форель.

— Кто ловил? — спросил он хлопочущую на «кухне» Лиду.

— Барсик принёс, — ответила она.

Кот находился тут же: он отдыхал в тени самолёта. Услышав своё имя он поднял голову, посмотрел на беседующих, раскрыл рот, беззвучно мяукнул и снова уронил голову на лапы. Затем лёг на спину, поболтал в воздухе лапами и перевернувшись на другой бок вроде бы задремал.

— Молодец, какой! — заметил Павел Васильевич и, прихватив полотенце и алюминиевую палку, отправился к ручью окунуться перед обедом.

Идти было недалеко: Ручей, стекавший с горного склона и стремившийся к соединению с несколькими другими, чтобы в итоге впасть в озеро, был в этом месте не более полутора метров шириной. Лишь только за разнотравьем открылась неспокойная водная поверхность, как Павел заметил пару всплесков, по-видимому, осторожная рыба, форель или маринка, заметила его ещё раньше и ушла охотиться в более спокойное место. Или спряталась под камни.

В опасении встречи с опасными пресмыкающимися, Павел поворошил траву на берегу палкой. В результате из неё выскользнул в воду и поспешно переплыл на другую сторону потока только небольшой уж. Похвалив себя за бдительность, ведь на его месте могла оказаться и гадюка, Павел разделся, помахал руками, сделав несколько дыхательных упражнений для того, чтобы немного остыть перед купанием и плашмя бросился в холоднющие воды.

Вода обожгла. Было неглубоко, чуть выше колена. Купальщик перевернулся на спину, и некоторое время дрейфовал, едва шевеля руками и ногами. Ну, хорошенького помаленьку! Нащупав каменистое дно, майор встал и осторожно двинулся вверх по течению, где его ждала оставленная одежда.

— Дядя Паша! — раздался над долиной звонкий Лидин крик, перекрывший и стрекотание кузнечиков и песни неведомых птиц в вышине. — Обед стынет!

— Иду, иду… — пробормотал «дядя Паша», одевая ботинки. Куртку он накинул на плечи – в горах сгореть на солнце ничего не стоит – и отправился в лагерь. Усталости, кстати, как не бывало! Зато аппетит!