Крис Клармон - Первый полет

— Это похуже, чем западному человеку пытаться выучить китайский или японский. — Хана зевнула и вытянулась в воздухе с чувственной грацией, напомнившей Николь пластику капитанши. — Нужно выучить не только новые слова, но совершенно иной набор звуков, к которым человеческая гортань может оказаться совершенно не приспособленной. Я не говорю, что не следует даже пытаться, но надо заранее признать, что потребуются наилучшие лингвистические компьютеры и многомесячные усилия, чтобы вычленить из их урчания хоть какой-то смысл.

— А как насчет общего математического базиса?

— По-моему, мне удалось подвести их к пониманию основ нашей арифметики, а я как-нибудь управлюсь с их аналогом. Но какой ужас, если любое предложение звучит как дурацкий кошачий концерт.

Раздался дружный смех — горестные сетования Ханы выражали настроение всей команды.

— Зато мне очень нравится их одежда, — продолжала она, разглаживая свой комбинезон, — мягкая, как шелк, и удобная. Вам всем стоит испробовать.

— Тебя так и тянет на приключения.

Хана вдруг фамильярным жестом откинула прядь волос, упавшую на лоб Николь.

— А тебе пора стричься, — и направилась к двери. — Нанесу-ка еще визит на мостик, пока не сломалась. Может, нам с коллегами удастся совершить качественный скачок. Чао!

Мужчины уставились на Николь.

— В чем дело?

— Ни в чем, — поспешно заверил Андрей.

— Абсолютно, — эхом откликнулся Кьяри.

— В голове сплошная каша, — сердито проворчала Николь.

— Хочешь знать, что меня тревожит? А то, что ничего не изменилось. Да, мы на живом корабле, но не решаемся воспользоваться искривителями пространства, а его субсветовые двигатели по большей части ржавый металлолом. Мы застряли на баллистической траектории, ведущей в глубь Системы, и не можем начать радиопередачи еще добрый месяц — точно та же ситуация, с которой мы столкнулись на «Страннике». Наши кошачьи друзья — если они действительно друзья, а это еще вилами на воде писано — вероятно, имеют вооружение на этой жестянке, но от него мало толку, потому что они не могут маневрировать.

— Комиссар, ты считаешь, оно может нам понадобиться? — поинтересовался Андрей.

— Раз мы засекли этот звездолет с помощью самодельного, дышащего на ладан оборудования «Странника», то и другим это по плечу.

— Например, корсарам.

Кьяри утвердительно склонил голову.

— Если бы я впал в мечтательность, то сказал бы: «Например, космическим войскам», — будь то американские или русские. Пожалуй, я староват для мечтаний.

Николь поняла, что подтекст последней фразы предназначался для нее.

— А доводы?

— Слишком прыткие ублюдки, угробившие нас. Уж такой-то кусок они не упустят, чтоб мне провалиться на этом месте. Надо же отыграться за утрату станции Вулфа.

С каждым словом Кьяри в груди Николь разрасталась ледяная бездна — но не страха и оцепенения, как на мостике Чужака, а ярости. На лице ее проступила мрачная, неукротимая решимость, бросившаяся в глаза даже Кьяри. Он сам угадал эту черту в Николь и старался взлелеять ее, но ни разу еще не видел воочию. Волчица. Охотница. А он охотник.

— И часа не проходит, чтобы я не думала о случившемся, — сказала она. — Я прокручиваю каждую секунду этой схватки, разбираю ее до мельчайших деталей, анализирую наши ошибки. Но чем больше фрагментов мозаики встают на свои места, тем ужаснее становится истина.

— Не хочешь ли поделиться ею?

— Засада не был случайной, Бен, — проронила она. — Все было подстроено.

— Поясни.

— Мы наткнулись на остов корабля Филиппа Вулфа. Все говорило о несчастном случае, но, немного покопавшись, мы вытащили свидетельства злого умысла. Поэтому мы решили проверить станцию. Вполне логичный расклад, тем более что они с майором — старые друзья. Мы появляемся возле астероида одновременно с другим кораблем, знающим не только действующий в ВВС код опознавания «свой-чужой», но и подробности личной жизни Кэт. Бах! — и мы готовы. И если бы Кэт, Паоло и Медведь не пожертвовали собой, мы отправились бы прямиком на тот свет.

И ключиком к головоломке является «Скальный пес». Не найди мы выпотрошенный корабль, мы жизнерадостно устремились бы к Плутону, позволив корсарам обглодать астероид Вулфа до косточки.

— Значит, все упирается в корабль. Быть может, это совпадение?

— И не надейся, Андрей. Если уж корсары хотели забрать станцию Вулфа, разумнее было бы устранить его. Но зачем же утруждаться, создавая столь презентабельную развалину? Не проще ли было распылить «Скального пса» на атомы и не напрашиваться на лишние неприятности? — Она взглянула на Кьяри в поисках поддержки. Тот кивнул.

— Это типичная военная операция, Андрей.

— Отсюда вывод: кто-то хотел, чтобы мы оказались у астероида Вулфа. Подозревая что-то неладное, но не располагая фактами, позволяющими вызвать войсковое подкрепление. А зачем? Чтобы уничтожить нас. Иначе это просто не имеет смысла.

— Это и так бессмысленно, — возразил Андрей. — К чему ломать копья ради нас? Это же первый, учебный полет! Случайно напороться на перестрелку — это я еще понимаю. Но замышлять покушение на нас?!. Абсурд!

— Согласна. Как раз это и убивает меня больше всего… — Николь умолкла на полуслове, когда Кьяри метнулся к двери, отшвырнув Андрея в сторону, и резко раздвинул ее. Остальные ринулись в коридор следом за ним как раз вовремя, чтобы увидеть, как за поворотом скрывается щуплая инопланетянка, преследуемая Кьяри.

— Проклятие, ну и прыть! — буркнул он, вернувшись минуту спустя.

— Черт побери, что это значит? — требовательно поинтересовалась Николь.

— Последнее время, стоит мне обернуться, как я обнаруживаю за спиной кошку, целящуюся в меня каким-то прибором. Но едва они понимают, что обнаружены, как удирают во все лопатки. Или смешиваются с толпой. Я допускаю, что они по природе пугливы. Или застенчивы.

Несомненно любознательны. Возможно, просто фотографируют, как поступили мы, попав на борт звездолета. К сожалению, все легавые по природе — параноики. Я заметил, что дверь приоткрыта. И впрямь, снаружи оказалась эта инопланетянка.

— Я тоже это заметила, — кивнула Николь, — хотя на меня они произвели не столь сильное впечатление.

— Может, это дистанционные сканеры?

— Вполне возможно.

— Если они что-то замыслили, Бен, фиг ли тут поделаешь?

— Готовить динамит на эпитафии, Ши.

— Порой, комиссар, вы бываете ужасной язвой.

— Я жив. И хочу оставаться таким. Коридор упирался в другой, пошире. Они уже повернулись к двери, когда Хана высунулась из-за угла и возбужденно позвала их.