Павел Царёв - Матрица Души

Лео пришёл на работу рано. С хорошим настроением он легко поднялся по ступенькам лестницы, направляясь в комнату Компи. В голове изобретателя зрели грандиозные планы… А у закрытой, испещрённой глубокими вмятинами двери, лежал с погнутым прутом в руках, погружённый в глубокий сон, Дик. Предчувствие близких неприятностей резко кольнуло в грудь Лео. Он нагнулся и начал трясти Кэлша за плечи:

— Дик! Очнись! Что произошло?

— А-а? — открыл потухшие глаза Дик. На Лео пахнуло винным перегаром. Поморщившись, он стал тарабанить в дверь:

— Арина! Открой! Это я — Лео!

В ответ прозвучал ровный голос Компи:

— Я не имею возможности открыть дверь.

— А Арина?

— Она — тоже.

— Но она там, у тебя?

— Да, у меня.

Что-то не понравилось Лео в голосе Компи:

— Что с ней? Ей плохо?

— Нет. Ей хорошо. Я это знаю точно. Правда, Арине несколько непри-вычно, но ей нравится.

У Лео истощилась надежда что-либо выяснить, и он побежал вниз, звать на помощь. Когда же он вернулся со слесарем, вахтё-ром, Каминским, Дик уже почти пришёл в себя. Он, хоть отвечал пу-тано и невнятно, однако старательно прятал за спиной прут и дышал в сторону. Дверь пришлось взломать. Бегло заглянув внутрь, Каминский послал вахтёра за врачом. Дик, потеряв самообладание, бросился к упавшему рядом с креслом неподвижному телу девушки.

— Арина! — тронув её, он отдёрнул руку, оглянулся и с ужасом произнёс. — Она — холодная.

— Оставьте её в покое, — резко сказал Каминский. — Лучше объясните, что всё это значит?

— Вы разве не видите? Он убил её! — Дик замахнулся прутом, собираясь вдребезги разбить ненавистный компьютер, но Лео перехва-тил его руку.

— Постой! Надо кое в чём разобраться… Компи! Ты говорил, что Арине хорошо. Что ты имел в виду? Потусторонний мир?

— Да, если под этим миром именовать меня.

— Она — в тебе? — гнев, удивление, растерянность смешались у Дика вместе.

— Да. Во мне.

— Ты лжёшь.

— Нет. Ты даже можешь с ней поговорить, Дик, но тогда ей будет плохо, неуютно.

— Вы о чём говорите? — недоумевал Каминский. — Что это за компьютер?

— Да погодите, — отмахнулся Дик. — Компи! Я хочу поговорить с Ариной.

— Сейчас, — компьютер замигал и, неожиданно из динамика послы-шался голос девушки:

— Я действительно здесь, Дик.

— Не верю! Ты имитируешь Арину, Компи!

— Нет. Спроси меня о чём угодно, что бы — знала я и не знал Компи.

Дик торопливо задал один вопрос, другой, третий…

— Хватит, — устало произнесла, ответив, Арина. — Мне плохо, когда я долго одна… Тесно, темно… Отпусти меня, Дик. Ты же видишь — я ответила на всё правильно…

— Но тебе плохо, Арина!

— Нет. Мне хорошо, когда я — Компи, а Компи хорошо, когда Компи — я. Мы тебе попытаемся ответить вместе. Прощай, Дик!

— Подожди! — в отчаянии крикнул Кэлш. — Скажи мне только одно: неужели ты совсем меня не любишь?

— Что ты знаешь о любви, Дик? Ты даже не знаешь, что значит — жить!..

— Достаточно лирики, — не выдержал Келвин, — а то сейчас заплачу. Скажи кратко: в чём суть твоей сказки?

— Разве непонятно? — хмыкнул Пьер. — Чокнутый программист раз-очаровался в компьютерах и запоздало вернулся в реальность. А нормальная девушка, разочаровавшись в реальности, сбежала в виртуальный мир. Отсюда — трагедия.

— По-моему, она чувствовала себя в компьютере вполне комфорт-но, — Келвин вопросительно посмотрел на Сказочника.

— Значит, эта легенда ещё не имеет конца, — развёл руками Пьер.

— Что скажешь, Сказочник?

— Я, вообще-то, изложил вам эту легенду для того, чтобы вы нашли в ней нечто, способное помочь нам в борьбе с компьютаврами, — мстительно напомнил ошанам психолог. — Моё резюме по этому поводу таково: первый исин появился, когда компьютер Кэлша — Точини вошёл в прямой контакт с мозгом Арины Каневой. Учё-ные не решились разобрать компьютер отчасти из эти-ческих норм, признав Компи личностью, отчасти боясь не найти разгадки этого чуда и потерять единственный действующий экземпляр. Доступное диагностирование параметров Компи под-твердило его утверждение, что не существует определённой элек-тронной матрицы мозга Каневой. Она — чистый дух Компи.

В полутьме послышался скрежет металла о металл.

— А-а! Вот и зашевелился наш абориген, — обрадовался Келвин. — Ну что, ЭХ? Хочешь что-нибудь добавить?

Компьютерианец, и в самом деле, неожиданно вскочил на ноги, возбуждённо выписывая усами — контактёрами немыслимые траектории, Удивительно: усы выскакивали у исина из самых разнооб-разных мест. Слова Келвина заставили ЭХа замереть. Нет. Он вовсе не жаждал делиться с землянами мелькнувшей у него догадкой. Но и казаться полностью закрытым не входило в его планы… Надо было что-то срочно придумать… Впрочем, и слишком напря-гать воображение ему не пришлось.

— Видите ли, — сообщил он. — Я теперь понял, почему я иногда слышу внутри себя человеческий голос… Ведь, наверное, все мы, компьютерианцы, созданы дуалистическим способом?

— Можно сказать и так, — согласился Сказочник. — А тебе слышится мужской или женский, голос?

— Я не знаю, в чём их отличия, — ответил исин.

— Ну, да ладно, — махнул рукой Сказочник. — Вернёмся к моей истории. Итак, даже сам Компи не смог расшифровать загадку человека разумного. Поэтому он скопировал, перенёс индуцированием элек-тромагнитную ауру мозга Каневой на свои электронные сети… Составить математические модели ауры человеческого мозга до сих пор не смог никто. Учёные пробовали использовать подсказанный им Комли процесс индуцирования с целью сохранения личностей ве-ликих людей в электронных машинах обычного исполнения. Из этого ничего не вышло — разумы в таких компьютерах просто сходили с ума.

Человеческий интеллект не может жить в машинах… В машинах может жить только искусственный интеллект, одухотворенный человеческим разумом, искусственный интеллект, в котором растворен человеческий разум, что, естественно, для крайне индивидуализиро-ванного разума великих людей неприемлемо…

Впрочем, и сам синтез человеческого разума с машинным даже при соблюдении всех условий редко был удачным. Кстати, Пьеру, лю-бящему законченность, сообщаю, что в одном из таких экспериментов погиб Дик Кэлш, вознамерившийся добраться до любимой любыми пу-тями…

Из ста опытов успешными были два. Второго исина учёные — таки разобрали, чтобы отыскать причины успеха. Но нельзя понять рабо-ту мёртвого исина, как нельзя понять и работу мёртвого человечес-кого разума.