Илья Стальнов - Последний госпитальер

– Начинается деструкция второго двигателя.

– Заглушить.

– Не удается.

– Глушите оба! Дрейф! Капитан напрягся… Но волна прошла.

Он осмотрелся. Перед ним был чистый космос. Корабль московитян исчез.

– Проверить личный состав и повреждения корабля, – приказал капитан.

– Проверка личного состава, – задолдонил компьютер…

Космический волк вытер дрожащей рукой лицо и сорвал обод электронной контакт-системы, стащил наушник

– Обработайте данные компа и доложите, – приказал он оружей-офицеру и прикрыл глаза, перед которыми будто наяву стоял только что разверзнувшийся ад…

– Где мы? – первым делом спросил Сомов, приходя в себя.

– Очнулся? – бодро осведомился Филатов. – А то я уж хотел вызывать санитарный транспорт с Московии.

– Какой транспорт?

Экраны были заполнены бесконечной синью надпространства, не нарушаемой ничем. – Мы обманули супостатов, – сказал Филатов. – Хотя не пойму, как – Ангелы небесные помогли, – усмехнулся пилот.

– Или черти, – добавил штурман.

– Главное, посудина наша цела и дотащится за несколько дней до дальприемной станции «Байкал».

– «Байкал», – повторил Сомов, будто наслаждаясь этим словом. – Дом.

– Дом, дом, – кивнул Филатов. – Возвращаю тебя целым и невредимым, госпитальер. Миклухо-Маклай ты наш. Покоритель диких сердец.

– Мы победили, – устало произнес госпитальер.

– Да. Думаю, да, – сказал Филатов. – А там уж эксперты скажут, стоила ли овчинка выделки.

– Столько жертв… Столько жизней, – вздохнул Сомов и почувствовал, как по его щекам катятся слезы…

Через восемь корабельных суток «Зонт» вынырнул из надпространства, а еще через пять часов коснулся контактной платформы дальприемной станции Московии «Байкал» – своеобразных ее космических ворот, зависших на геостационарной орбите над столичной планетой.

Месяцы, последовавшие вслед за этим, нельзя было назвать лучшими в жизни госпитальера и его друга. Их продержали две недели в карантине, исследуя, как подопытных кроликов. Научники разобрали по частям корабль, пытаясь понять, что же произошло в момент схватки с эсминцем Аризоны. Потом друзей отправили на Новую Венеру, где располагались основные исследовательские институты Московии. Там их продолжили изводить, вопросами – ученые, и допросами – офицеры Министерства Внешней Информации.

Когда Сомов перекинулся несколькими словами с руководителем центра академиком Карагадаевым, тот не стал распространяться насчет клада приоров. Информация сразу попала в разряд особо секретных, о которых необязательно знать и тем, кто доставил все это. Госпитальер не обижался, потому что хотя его и раздражали игры в секретность, но он понимал их необходимость.

– Не зря хоть бегали от аризонцев? – спросил он.

– Не зря… Эх, уважаемый мой, если мы хотя бы нащупаем ответы нате вопросы, которые поставили перед нами ваши удивительные находки.

– А нащупаете?

– Пока не знаю. Слишком все необычно. Мы так толком и не разобрались что к чему…

– Я не мог поверить, что этот мусор действительно нечто стоящее.

– Стоящее… Кстати, эта штуковина лишняя, – академик протянул Сомову «раковину». – Это явно не артефакт. Это обычная морская раковина. Как она попала в контейнер?

– Скорее всего, я прихватил ее случайно, когда выбирались на берег после города приоров.

– Возьмите. Напоминание о горячих деньках, – сказал академик.

– Да, поставлю на полку, – улыбнулся Сомов. Он не стал объяснять, что «раковину» он не подобрал на дне океана, а забрал ее из города приоров. Он почему-то не хотел никому отдавать эту «раковину» А может, она не отпускала его.

Сомов погладил пальцами выступы на ней. Обычная раковина, говорят? Может быть… Но вряд ли…

По нему будто били молотком в тысячу тонн, – сказал командир спасательной группы, состоявшей из двух ремонтных транспортеров Звездных оборонительных сил Аризоны, с жалостью рассматривая на экране эсминец «Канаверал».

– Он что, дрался с московитянской эскадрой? – спросил инженер-офицер, одновременно являвшийся первым помощником командира.

– Или с «индейцами», – поддакнул командир.

Почему так аризонцы прозвали высокоразвитые технологические цивилизации, которых просто не могло не быть в Галактике, но которые пока не выявили, неизвестно, но термин этот был весьма расхож. Среди космических волков и юных волчат ходило множество легенд о встречах с ними, о невероятных чудесах техники, о планетах-механизмах и жителях черных дыр. Да чего только не болтали.

– Ладно, – махнул рукой командир, просмотрев данные, поступившие с бортового компьютера «Канаверала». – Работаем. «Канаверал», вы готовы к слиянию?

– Готовы, – пришло подтверждение. – Слияние, – приказал командир.

– Исполнено, – доложил бортовой комп. – Слияние – сто процентов. Инфосистемы в норме. Управляемость – единица.

– Годится, – кивнул командир. «Слияние» означало, что компы всех трех кораблей слились воедино и теперь представляли одну систему. Только так возможно произвести операцию транспортировки. – Начинаем сближение.

– Исполняется, – произнес комп.

«Канаверал» был действительно сильно потрепан неизвестной силой. Четверть экипажа погибла сразу. Одна силовая установка была потеряна. Другая разрушена. Но системы обеспечения работали нормально, и эсминец мог спокойно проболтаться в космосе полгода и даже передвигаться от планеты к планете в пределах одной солнечной системы – но не больше. Динозавр, Пенелопа и Черный шаман уютно устроились на корабле, предпочитая не спускаться на Ботсвану. Все, что там можно было, они уже сделали. И где только можно – провалились. Тем более хаос там продолжал нарастать. Прибыл московитянский крейсер с тактическим подразделением для охраны посольства и граждан Московии. Правительство слетело. Власть взяла группа офицеров, по направленности ближе к блоку «Храма Ожидания». Насилие продолжалось. Но не было больше рыбок, которых агентам спецслужб Пенелопе Вейн и Динозавру стоило ловить в этой мутной воде.

Ремонтные транспортеры, похожие на огромных жуков-скарабеев, начали брать в клещи эсминец. Три точки на объемной схеме, висящей перед лицом командира спасательной группы, постепенно сближались. В наушнике звучал отчет компьютера. Все шло нормально. Иначе и быть не могло – совершенная техника не давала сбоев, но все равно в такие минуты командир привычно волновался. И восхищался проводимыми операциями – их точности, изящности, безукоризненности.

– Контакт – пять секунд, – докладывал компьютер. – Три. Две. Исполнено.